24.02.2018

Берлинале-2018: Итоги кинокритиков

Максим Заговора
автор
Максим Заговора

Российские кинокритики подводят свои личные итоги 68-го Берлинского кинофестиваля. Участвуют: Зинаида Пронченко (Ведомости, Кино ТВ), Антон Долин (Meduza) и Василий Степанов (Сеанс). 

Лучший фильм

Антон Долин: Моё персональное золото — фильм Филипа Грёнинга «Моего брата зовут Роберт, и он идиот», но это сугубо экспериментальное, абсолютно независимое кино. Оно местами абсолютно невыносимое, очень сложно придумано. Огромное количество зрителей, особенно тех, кто любит «рассказывание историй», фильм приводит в абсолютное бешенство. Я имею в виду не каких-то идиотов, а взрослых, нормальных, вменяемых, любящих кино людей.

Сделать картину, которая, с одной стороны, будет опрокидывать какие-то жанровые стереотипы, с другой — исследовать всю историю немецкого романтизма, с третьей — экранизировать Хайдеггера, и всё это на одном летнем поле и с одной бензоколонкой в качестве единственной декорации, — всё это, конечно, характеризует Грёнинга как настоящего художника, виртуоза и мыслителя.

Василий Степанов: Я бы не стал оценивать в категориях лучший-худший, но самый дикий — это, конечно, фильм Грёнинга «Моего брата зовут Роберт, и он идиот». Он обманывает ожидания: сначала кажется, что это идиллическая картина о философии в духе Терренса Малика или даже Тарковского (хотя этого меньше всего ждёшь от Грёнинга). И потом оказывается, что это очень хитро сконструированная вещь.

Стоило два часа поморочить голову зрителю, чтобы потом его так обмануть и приковать к экрану. Ну, мягко говоря, не было никакого другого фильма, который бы сделал то с таким эффектом. Даже Лав Диас, наш любимый и прекрасный, никого не обманывает, а снимает четырёхчасовой фильм, к которому подключаешься и смотришь-смотришь-смотришь, как поют прекрасные чёрно-белые филиппинские люди.

Зинаида Пронченко: Новый фильм Грёнинга. Многие покидали зал, кто-то закурил, оценки разнятся от нуля до пяти. Масса смыслов, начиная от проблем взросления и заканчивая метафорой судьбы германской нации. Можно трактовать первую часть, где герои валяются на баварских лугах и цитируют Хайдеггера, глядя на альпийские вершины, как Веймарскую республику, а вторую часть, которая полна насилия и инцеста, как разрушение реальности, являющейся средством достижения недостижимого идеала.

Худший фильм

Василий Степанов: Проблема в том, что не было одного худшего, а было много средних, про которые не сказать, что они плохие или хорошие, а просто никакие, их могло и не быть.  Вот фильм «Ева» — возмутительный, мне кажется, для фестиваля такого уровня. Хотя мы ожидали какой-то интересной экранизации Хедли Чейза, но получилась очень вялая и очень вымученная картина.

Зинаида Пронченко: Лично мы, русские люди, ждали многого от байопика «Довлатов» Германа-младшего, и для меня это самое большое разочарование фестиваля. Фильм очень предсказуемый, потому что это опять сугубо вторичная манера, перепевы творчества отца, все эти разговоры между главными героями, которые друг друга не слышат, маниакальная одержимость недостижимой целью, о которой герой думает весь фильм и ничего не делает, чтобы она свершилась. Клише 70-х, Петербург, показанный, как затонувшая Венеция, в ноябре почему-то везде белёсый свет, Бродский похож на ряженого… В общем, это очень слабое кино.

А вообще в конкурсе чудовищный совершенно фильм — «Утёйа, 22 июля»  — спекулятивный, аморальный, который якобы возвращает жертвам имена, а на самом деле лишний раз подчёркивает, что главный герой — Брейвик, хоть ни разу не произносится его имя, а жертвы — это просто какая-то подтанцовка для его вагнеровского поведения.

Антон Долин: Фильм «Три дня в Кибероне» про Роми Шнайдер, на мой взгляд, один из самых бесполезных фильмов просто в истории кино. Люди нашли актрису похожую на Роми Шнайдер, дико обрадовались и решили экранизировать интервью, которое она даёт журналисту Stern. И вот она два часа дает это интервью. Мы понимаем, что она была очень классная и что она слишком рано умерла, но я, если честно, понимал это до просмотра фильма, зачем выкидывать два часа на лицезрение черно-белых пейзажей Киберна? Где, кстати, я был. Там красиво, действительно, но я был там. Я так и не понял: зачем мне было это смотреть?

68-й Берлинале — юбилей мая 68-го

Василий Степанов: Была программа ретроспективная, которая рассказывала о 68-м годе, короткометражки. Я, честно говоря, ее не видел, но говорят, что она была хорошая. В остальном конкурсе  не было ничего революционного. Forum, программа молодого кино, была составлена более-менее революционно, туда вошли фильмы ретроспективные,  и можно было посмотреть фильм 67-го года «Когда я буду мёртвым и бледным», югославский, вдруг появившийся в Forum на общих правах. У него были пресс-показы и публика собралась.

Антон Долин: Ничего революционно-бунтарского я не обнаружил в программе. Даже ретроспектива, посвященная Веймарскому кино, показывает псевдо-идиллическую картину Германии, которая, на самом деле,  между двумя войнами была в совершенно истерическом состоянии, но по кино не скажешь. Грёнинг — единственный, кто эту бунтарскую нотку пробудил в программе, эта нотка пробудилась и тут же, как маленький огонёк, угасла.

Зинаида Пронченко: Революция, естественно, не удалась. Единственный фильм, где жив дух мая 68-го — это фильм Грёнинга. Потому что он и философский, и рассуждает на тему свободы, выбора. И он революционный в плане киноязыка.

Ещё «Транзит» Петцольда тоже где-то заражен духом 68- го года, такой патетикой правозащитной, и там есть аллюзии к проблемам беженцев, и поскольку 68-й — это маоизм, социализм, коммунизм, свобода, равенство, братство, — может он, но не более того.

Конец 15-летней эпохи Дитера Косслика

Василий Степанов: Это очень трудная задача — тащить на себе такой амбициозный фестиваль. Косслик работал более 15 лет на Берлинале и, очевидно, что к нему есть ряд вопросов, озвученных в коллективном письме немецких режиссёров. Но, честно говоря, не знаю, в какую сторону ему двигаться. Программа огромная: конкурс, панорама, форум… На Берлинале всегда было, что посмотреть и было интересно, даже если ты был недоволен основным конкурсом.

Что будет дальше и в какую сторону двигаться — непонятно. Говорят, что надо двигаться в сторону немецкого кино, в сторону Европы, чтобы было меньше американских картин, а Косслика обвиняют в том, что он был в очень хороших отношениях с американцами, но это задача программного директора — поддерживать отношения и везти звезд, на которых ходит публика.

Антон Долин: У меня к Берлинале всегда была одна претензия, она же остается, и я не уверен, что это претензия к Косслику. Проблема следующая: Берлинский кинофестиваль очень плохо умеет распределять фильмы по программам. Он безразмерный, гигантский и в каждой из программ есть фильмы, заслужившие «Золотого медведя», и в каждой из программ есть фильмы, которые не заслужили вообще быть на фестивале.

И они их берут по каким-то негласным квотам или гласным. Потому что это фильм режиссера, которого нужно уважить, потому что это фильм на важную политическую тему. Потому что это фильм страны, которая раньше ничего не показывала. Не потому что этот фильм действительно хорош. Из каждого Берлинского кинофестиваля, даже самого неудачного, можно слепить идеальный конкурс, выкинув несколько лишних и добавив нелишних из других программ.

Я не знаю, занимался ли вообще этими вопросами Косслик, но я знаю, что его больше интересовала программа кулинарного кино, которую он великолепно провел и спасибо, что он её придумал. Это сугубо Берлинская история, такого больше нигде нет, поэтому у меня никаких претензий к Косслику. Люблю Берлин, люблю фестиваль, ну а то, что конкурс иногда составляется бездарно —  возможно, вовсе не вина директора.

Зинаида Пронченко: Очень много здесь показывают социального кино, этнографического кино. У Косслика, в силу его вкусов, ещё завелась программа кулинарного кино, которая для меня просто смешная и это всё имеет мало отношения к искусству кинематографа.

Проблема в том, что не так много хороших фильмов за год снимается, а если лучшее разбирают Канны и Венеция и, допустим, Сан-Себастьян, на мой взгляд, то Берлину больше ничего не остается. Здесь мало звезд, мало реального арт-хауса и мало драйва. Может, сократить программу в два раза? Редко, но метко? Нужен какой-то реформатор  с новым видением, который оживил бы фестиваль этот полумёртвый.

Больше Кино ТВ — в нашем Telegram-канале. Подписывайтесь!