20.08.2019

«Божественная любовь»: вы ждали мессию, вам с ним и жить

Зинаида Пронченко
автор
Зинаида Пронченко

22 августа в российский прокат выходит лента бразильца Габриэля Маскару «Божественная любовь» — стильная антиутопическая фантазия на тему религиозного государства. Изящную аллегорию дешифрует Зинаида Пронченко.

Кадр из х/ф «Божественная любовь», реж. Г. Маскару, 2019 г.

Рио или, может, Сан-Паулу, 2027 год. Днём мегаполис плавится в лучах палящего солнца, ночью тонет в неоновых огнях, которыми подсвечены не коммерческие точки, а церкви. Бог теперь повсюду и необязательно значит любовь. Бразилия, по версии автора «Божественной любви» Габриэля Маскару, в недалёком будущем окажется под пятой евангельской диктатуры. Всевышний и принимает в drive-in часовнях, и разговаривает с паствой на дискотеках через ритмы синтипопа. Главной скрепой в этой злой, но изящной антиутопии объявлен брак. Человек — не остров, а потому одиночество, даже вынужденное, по прихоти судьбы, есть, как и в «Лобстере» Лантимоса, святотатство.

Жоана (Дира Паис, запомнившаяся нам по «Изумрудному лесу» Джона Бурмана) — женщина к сорока, любящая и верная супруга, увы, обделённая потомством. За поясом у неё не сосчитать сколько совокуплений, а благую весть — ждёт-пождёт. Муж Жоаны, цветочник строгих взглядов, каждый вечер забирается в тиски странного агрегата типа лампы накаливания, дабы чресла его налились животворящими соками. Безрезультатно.

Однако Жоана не теряет надежды. На службе, а работает она нотариусом в огромной государственной корпорации, сильно напоминающей пчелиный улей, стилизованный под мрачные фантазии Фрица Ланга времён «Метрополиса», уговаривает явившиеся разводиться пары подумать и попытаться сохранить брак. Жоана состоит в секте под названием «Божественная любовь». Там под оголтелые песнопения седовласой жрицы мужчины и женщины, запутавшиеся в отношениях, предаются групповому сексу, свингуют, расслабляются телесно, чтобы укрепиться духовно.

Кадр из х/ф «Божественная любовь», реж. Г. Маскару, 2019 г.

Максару уже в предыдущих картинах «Августовские ветра» и «Неоновый бык» демонстрировал изрядный цинизм, а также склонность к формалистским экспериментам а-ля Николас Виндинг Рефн. В «Божественной любви» обе эти тенденции достигают апогея, но автор тем не менее умудряется не свалиться в пошлый антиклерикальный памфлет.
Понятно, что победа на президентских выборах Жаира Болсонару стала для бразильской интеллигенции тяжёлым ударом. «Божественная любовь» — уже второй за год (после участника Канн-2019 «Бакурау» Клемента Мендосы) антирежимный выпад невероятной публицистической мощности и высокохудожественных правил. Религия, по мнению Маскару, не столько оплот мракобесия и верный партнёр ультраправой клики, сколько альтернативный путь для общества в период нездоровья. Пусть и тоже в никуда. Можно подумать, бывает иначе.

Абсурдистские метафоры в «Божественной любви» не имеют ничего общего с наглядностью социального пафоса «Лурда» Джессики Хаусснер или «Счастливого Лазаря» Аличе Рорвахер. Перипетии сюжета суть набор доказательств как существования Бога (то есть надежды), так и обратного (то есть негативной теологии). Другая, вроде очевидная, но не утерявшая актуальности мысль Маскару заключается в том, что практика и теория даже у глубоко верующего человека рано или поздно вступят в конфликт. Патриотизм как разновидность вредного идеализма — такая же религия, прибежище отчаявшихся в существовании справедливости. Следование его заповедям моментально превращает адепта добра в экстремала и даже террориста. Если твоя страна идёт не туда, куда хочется тебе, с ней можно и развестись, как сделал муж Жоаны, узнав, что долгожданный плод их совместной любви совсем на него не похож.

Особенно приятно, что Маскару, в отличие от, допустим, Андрея Звягинцева, не осеняет страшными многозначительными знамениями так называемую реальность, перегружая зрителя символами. Не в будничном кроется зло. Не равнодушие главный порок. Именно страсть, а истинная вера всегда нутряная, иррациональная, превращает мир вокруг в плотный сюр. Верующий человек — по определению и палач, и жертва химер в голове.

Поэтому Жоана, вначале вроде олицетворяющая Родину, соблазнившую популизмом, одурачившую религиозным фундаментализмом бедный народ Бразилии, к финалу, как становится понятно, и есть соблазнённая брошенка. Ведь обмануть можно только того, кто обманываться рад. Vestra culpa, как бы говорит Маскару, вы ждали мессию, вам с ним и жить.