09.11.2017

Джеймс Франко — главный кинематографист года. Это точно

Кино ТВ
Кино ТВ
Автор статьи

Зинаида Пронченко сложно, но доходчиво объясняет, почему режиссёр «Двойки» — новый король широкого и малого экранов.

Неизвестно, кого журнал Time решит поместить на главную обложку года, но, скорее всего, будет не прав. Идеальный кандидат 2017-го – Джеймс Франко. У каждого случаются свои пятнадцать минут славы, а вот момент, когда the world is yours, переживают единицы, и 39-летний актёр и режиссёр сейчас именно в таком статусе. Ещё не так давно казалось, что Франко — очередной калифорнийский красавчик, подчеркивающий условное сходство с Джеймсом Дином аккуратно налаченной чёлкой. Старается вырваться из плена клише ролями в фильмах Хармони Корина, но чаще обнаруживается целующим карамельных блондинок в проходных мелодрамах. Голливуд утвердил Франко на амплуа лучшего друга, сына, любовника главного героя. А если мир даже не пытается тебя разглядеть — значит, нужно придумать свой собственный.

Победивший осенью на международном кинофестивале в Сан-Себастьяне «Горе-творец» — далеко не первый режиссёрский опыт Франко, уже были и «Сломанная башня», и «Сэл», и «Интерьер: кожаный бар», наконец, прошлогодний «И проиграли бой». Андрей Тарковский говорил, что никогда не встречал умных актёров, за исключением Ингмара Бергмана. Франко удалось бы Тарковского переубедить. Круг тем и сюжетов, его интересующий, абсолютно элитистский, упрёки могут раздаться не в глупости, а, наоборот, в интеллектуальном снобизме.

Франко заворожен гениями прошлого, заинтригован самим механизмом творчества, как Харт Крейн, Уильям Фридкин или Джон Стейнбек смогли сублимировать хоровод будней и неврозы в поэзию и прозу, создав «тексты»,  уровень сложности которых сегодня смотрится какой-то архаикой. Неужели когда-то, в допостмодернистскую эпоху, визуальная и синтаксическая избыточность шла не из головы, а из сердца, описывала реальность, а не являлась всего лишь спекулятивным культурологическим комментарием к оной? Франко с удовольствием копается в этом палимпсесте, рифмуя любовь Крейна к  английским поэтам-кавалерам с розарием матушки, респектабельной жены фабриканта из Огайо. Или напористую ретротелесность «Разыскивающего» с угасающей сегодня сексуальностью, аннигилированной взлётом порноиндустрии.

«Горе-творец» отлично вписывается в условную иконографию Франко. Это история Томми Вайсо, автора «Комнаты», фрика неизвестного происхождения, возраста и сексуальной ориентации, умудрившегося буквально снять худший фильм за всё время существования кинематографа. Это лихая и даже безумная попытка реконструировать креатуру случая, в котором «Комната», задумывавшаяся как мелодрама, а ставшая самым известным фильмом-катастрофой (в смысле катастрофой режиссуры), в той же степени воля и представление  мира Томми Вайсо, сколько  загадочный цайтгайст, Вайсо и породивший.

На вступительных титрах соратники Франко, голливудские celebrities, рассуждают о том, как клёво, наверное, было авторам «Комнаты» на съёмках, как они оттягивались между дублями. Это не сликшком корректная комедия положений – смеяться над чужим фиаско, как кто-то сел в лужу у тебя на глазах – сомнительное развлечение. У Франко драматургия тоньше – неудачи Вайсо были бы забавны, если бы не были так щемяще грустны. Его Томми смахивает на глэм-рок вампиров из «Выживут только любовники» Джармуша, странное создание, генетическая прихоть природы, обреченная нести свою инаковость через годы, через расстояния. В уже знаменитой ресторанной сцене, когда Томми берёт на абордаж шишку индустрии, важного продюсера и декламирует ему «быть или не быть, вот в чём вопрос» неутешительный ответ не столько во взгляде ошеломлённого этой пародией на Ли Страсберга реципиента, сколько в глазах самого Томми, он знает – не быть. Таким, как он – места на этой планете не предусмотрено. Все роли заняты, а своя – larger than life.

Только что закончившаяся «Двойка» (сериал Deuce), в которой Франко сыграл аж двух героев, братьев-близнецов Винсента и Фрэнки, а также побыл продюсером и режиссёром, пожалуй, лучший сериал сезона. Становление порнографии в Нью-Йорке 1970-х годов, перемещение проституции со злых улиц в душный уют борделей — всё это показано неспешно, с толком, чувством, расстановкой. Нарратив «Двойки» — чистая абстракция, в рекапе могут значиться лишь разные виды половых контактов, чуть ли не по прейскуранту.  Это, скорее, сериал про охрану окружающей среды, про вкусную атмосферу славного десятилетия, когда в меню не значилось полуфабрикатов. Оттенить себя любимого на экране Франко пригласил Мэгги Гиленхаал, снимающуюся редко, но метко. Эйлин – самый сложный персонаж, девочка из благополучного буржуазного предместья, торговля телом в её случае не бунт и не необходимость, а первый шаг к эмансипации и даже карьерный старт.

Уже известно, что «Двойку» продлят на следующий год, и это отличная новость, как и другие проекты Франко в запуске. Невозможное возможно, Джеймс Франко создал идеальный мир, из которого нам, зрителям, совсем не хочется обратно в собственную жизнь.