28.04.2019

«Льстивые речи шептать Пенелопе»: Алексей Васильев к 45-летию Пенелопы Крус

Алексей Васильев
автор
Алексей Васильев

28 апреля исполняется 45 лет Пенелопе Крус — пожалуй, главной испаноязычной актрисе поколения, музе, пожалуй, главного испаноязычного режиссёра. На Кино ТВ хвалу имениннице воздаёт Алексей Васильев.

90-е годы — годы взлёта нашей юбилярши — прошли для массовой культуры под знаком повторения пройденного: на своём излёте XX век словно подводил итоги, переаранжируя свои бесты, вспоминая, чем же он был так славен. В музыке на авансцену снова вышел гитарный рок протестно-нигилистического содержания (брит-поп, гранж) и диско (кавер-версии ABBA, Кайли Миноуг). В модные бутики вернулись клёши, кислотные цвета и благородные округлые носы обуви для гольфа. А на мировые экраны шагнули великие европейские кинозвёзды — воспоминанием о 50–60-х, когда «Оскары» доставались Маньяни, Синьоре, Лорен. Прямиком с Монмартра 50-х в новую Марианну, символ Франции, воплотилась Одри Тоту-Амели. С тротуаров муссолиниевской Италии со скорбной невозмутимостью Жанны Моро шагнула на постамент главной секс-бомбы Моника Белуччи-Малена. Пенелопа Крус догоняла этот ретро-караван в ситцевом платье в горох типичной неореалистической простушки, волоча за собой по каменистой дороге неподъёмный чемодан разносчицы тортильи — такой она предстала в 16 лет уже в первом своём фильме, «Вечтина, ветчина» (1992) Бигаса Луны.

Кадр из фильма «Ветчина, ветчина», реж. Б. Луна, 1993 г.

Хотя 90-е ещё только занимались, Бигас Луна угадал набрякшую после синтетических 80-х тягу к простонародному балагану, босоногой страстности, чистосердечной мелодраме неореализма — и создал фильм о любви в хибарах, нашёптанной грошовой романтикой разноцветных лампочек электрогирлянд и бродягами-фарами фур дальнобойщиков, проносящихся весь фильм мимо героев, увлечённых своей корридой любви и бедности.

14 лет спустя в таком же ситцевом платье в горох, прихватив чемодан, со скандалом покидает квартиру сестры самая титулованная фестивальными премиями героиня Пенелопы Крус — Раймунда в «Возвращении» (2006) Альмодовара. Помешанный на кино — «Он каждое утро торчит в кинотеатрах, смотрит по четыре фильма подряд, а остаток дня рассказывает вам про какое-нибудь невероятное кино из Бангладеш, так что, будучи его подругой, я всегда в курсе всего лучшего, что происходит в мире», — сказала о нём Крус — Альмодовар полтора десятка лет не мог вытряхнуть из головы тот самый первый экранный образ Крус и в итоге вставил его в свой самый неореалистический фильм о напряжённой, вздорной, растерянной, но не растерявшей память о песнях, которым в детстве научила её мать, женщине, вынужденной ежеминутно бороться за свой хлеб, кров и безопасность своего ребенка, порой идя на неблаговидные с точки зрения закона поступки. После «Возвращения» к Крус приклеился эпитет «новой Софи Лорен», но тут скорее дело в причёсках и макияже. Роль, которую она переигрывает сегодня с большим успехом, — это роль Анны Маньяни, женщины могучих проблем и страстей.

Кадр со съёмочной площадки фильма «Возвращение», реж. П. Альмодовар, 2006 г. (filmz.ru)

Роль-автограф Маньяни — роль мамы Ромы. Приступив к работе с Крус в 1997 году, Альмодовар сперва и давал ей сплошь роли трагического материнства, до такой степени, что чтобы дать жизнь ребенку, её героиням приходилось пожертвовать своей («Живая плоть», 1997, «Всё о моей матери», 1999). Раймунда тоже бросается на амбразуру, защищая дочь. В «Разомкнутых объятиях» (2009) героиня Крус не доживёт до материнства — но она снова сыграет трагедию про трудный хлеб простолюдинки и про то, что женщина обречена быть актрисой: вспомните, с каким отвращением она прополаскивает рот после минета своему богатому любовнику и возвращается к нему в спальню уже во всеоружии улыбки кинозвезды. Когда он от ревности покалечит её и привезёт на коляске на съёмочную площадку её фильма, она покажет на дверь павильона, где устроена декорация комнаты её героини, и просто, как говорят гостю «А там у нас туалет», бросит: «Там я живу». Игра, фантазия — единственный удел социально незащищённой женщины в этом мире. Через пару недель в Канне состоится премьера нового фильма Альмодовара с Крус в главной женской роли «Боль и слава» — и одному Богу и этим двоим известно, над какими горестями женской судьбы они на этот раз заставят нас рыдать, как рыдали мы в 1940-х над «Мечтами на дорогах» Маньяни, а в 1960-х над «Браком по-итальянски» Лорен.

Крупнейшие режиссёры заграницы тоже всегда подходили к Крус с неореалистической отмычкой, но каждый понимал неореалистичность в меру своей испорченности. Люк Бессон, например, с его сформированным комиксами сознанием, нарядил Крус в корсеты и кастаньеты Джины Лоллобриджиды, когда затеял свой ремейк «Фанфан-Тюльпана» (2003), подметив в ней только поверхностную площадность. Зато тонкач Вуди Аллен под сексапилом Крус мгновенно разглядел бурный потенциал Маньяни — и её мрачная истерика в «Вики Кристине Барселоне» (2008), когда она с исступлённостью остервенелого пса оплёвывает Скарлетт Йоханссон многократным «Нинья де мерде, нинья де мерде» («засранка» в переводе с испанского), принесла ей «Оскара». Тем самым её пастиш, её ретро оказалось сильнее своей задачи поностальгировать и усмехнуться: начав постмодернистскую игру в неореализм, в великую европейскую диву, она перемолола иронию и в самом деле стала ею, оказавшись в одном ряду с Маньяни, Синьоре, Лорен.

Но, оглядываясь назад, вспоминаешь — стоит ли удивляться? Бывает так, что нашу судьбу нагадает цыганка. Пенелопе Крус карту её будущего актёрского триумфа начертал её самый первый, пророческий фильм. Ведь тогда, у Бигаса Луны, свои петушиные бои за мужчин она вела ни больше ни меньше как с самой Стефанией Сандрелли, в юности поспевшей на последний поезд неореализма в «Соблазнённой и покинутой» (1963) и «Преступлении во имя любви» (1974). В «Ветчина, ветчина» Сандрелли была приглашена 45-летней последней матроной неореализма, как знак ушедшего времени и стиля, который фильм ненадолго решил возродить. И хотя ничто не предвещало возврат к неореализму — он зажёг новую звезду, которая приняла от прежней эстафетный факел ушедшей, казалось бы, проблематики. Видимо, вечное возвращение этой Великой Неореалистической Актрисы в пантеон кинобогинь неизбежно, покуда жизнь вынуждает женщин играть, продавать любовь и преступать закон в борьбе за свой хлеб и право своих детей на жизнь. Сегодня её облик приняла Пенелопа Крус.