11.01.2018

#MoiNonPlus: Катрин Денёв против пуританства

Кино ТВ
Кино ТВ
автор
Кино ТВ

Сто известных француженок подписались за право мужчин «настойчиво приставать» к женщинам. Зинаида Пронченко вчиталась в манифест.

9 января газета Le Monde опубликовала коллективное письмо «Les femmes liberent une autre parole» (приблизительный перевод «Женщины с иным мнением») 100 известных француженок, в основном деятелей искусства, но также и учёных, журналистов, политиков. Самой знаменитой из подписантов, конечно, является Катрин Денёв, потому именно её фотография теперь и сопровождает ссылки на текст в международной прессе. Хотя почти любое имя из сотни на слуху у публики — так, арт-критика Катрин Милле знают по скандальному роману «Сексуальная жизнь Катрин М.», журналистку Сесиль Гилберт благодаря её исследованиям творчества Ги Дебора, ну, а певицу Ингрид Кавен и актрису Катрин Роб-Грийе хотя бы как жён Райнера Вернера Фассбиндера и Алана Роба-Грийе соответственно.

Дата публикации была выбрана неслучайно. Два дня спустя после церемонии «Золотых глобусов» в США, оркестрированной как празднование победы женщин в войне полов, цитадель мизогинии, Голливуд, пал под натиском совершивших каминг-аут бесчисленных жертв харассмента. И в день рождения иконы феминизма — Симоны де Бовуар, сделавшей многое, если не всё, для окончательного освобождения женщин из-под пяты патриархата.

В письме авторы развивают три тезиса. Первый — отказ от виктимности, нежелание мыслить себя и тем более быть жертвами сексуальной агрессии со стороны сильного пола, сам этот термин, по их мнению, должен быть исключен из современного вокабуляра. Цитата: «Прекратите делать из женщины ребёнка со внешностью взрослого, который не в состоянии разобраться, когда его жизни и чести что-то угрожает или когда его внимания неуклюже домогаются». Второй — синергия бытия как данность и вытекающее отсюда право индивидуума, женщины, на мультизадачность, азбучная истина экзистенциализма. Цитата: «Женщина может в один и тот же день руководить обширным коллективом и с удовольствием выступать в роли сексуального объекта, (не) чувствуя себя шлюхой, настаивать на равенстве в зарплатах etc и не кричать о помощи или жаловаться на психологическую травму, когда кто-то прижался к ней слишком сильно в переполненном вагоне метро». Третий — кодификация сексуальных отношений суть часть волны мракобесия, захлестнувшей общество. Цитата: «Позавчера мы просим убрать афишу с картиной Эгона Шиле, вчера уже сам оригинал кисти Бальтюса, а сегодня отменяем ретроспективу фильмов Романа Полански в Синематеке и переносим на неопределенный срок программу—оммаж Жану-Клоду Бриссо, а завтра уже и „Фотоувеличение“ Антониони — гимн мизогинии и „Похищение сабинянок“ Пуссена оскорбительно для женщин».

Разумеется, это письмо можно трактовать как очередной антиамериканский выпад в рамках традиции, ведущей во Франции отсчёт еще с генерала Де Голля. Лишь два президента 5-й республики (Жискар д’Эстен и Николя Саркози) питали нежные чувства к заокеанским коллегам, которые, вообще-то, должны себя чувствовать в долгу — в конце концов, кто помог Америке добиться независимости и кто презентовал национальный символ — Статую Свободы, а вместо этого навязывают идеологическую повестку и претендуют на гегемонию по всем фронтам. Однако поборники нравственности будут разочарованы. В этот раз дело совсем не в национальной гордости.

А вот в чём. В канун 2016 года в Германии, только принявшей внушительную партию беженцев с Ближнего Востока, разразился скандал. В Кёльне во время рождественских гуляний десятки женщин обратились в полицию, они подверглись сексуальной агрессии со стороны новоприбывших членов общества. И главным аргументом в развернувшейся дискуссии был религиозный фактор, мужчины исламского вероисповедания следуют в межполовых отношениях иной поведенческой модели, нежели европейцы, представители иудео-христианских ценностей, именуемых нынче «западными». Казалось бы, вот оно объяснение — культурные различия, трудности перевода. Однако в 2018-м мы видим, что и западные ценности, а также университетское образование, высокий социальный статус не мешают мужчинам совершать в адрес женщин действия в диапазоне от неэтичных до противоправных. Как же так?

Наука антропология, особенно в феминистском изводе, долгое время объясняла существующее в обществе неравенство идеологемами, придуманными даже не отцами церкви, а, какой сюрприз, философами эпохи Просвещения, которые считали, что мужчина есть главный актор, создатель и исполнитель знаменитого «социального договора». Из бессознательного природного состояния войны всех против всех он переходит в рациональное культурное сосуществование, а женщине предназначено физиологией оставаться частью хаоса матери природы. Женщина рождает человека, а мужчина делает из него гражданина. Психоанализ легитимизирует неравенство похожим образом — согласно мифологическому сознанию («Тотем и табу»), архаическому (приключения пениса) или символическому (фигура отца как метафора закона и наоборот) мужчина всегда и везде — центр культурной сублимации. Естественно сущностные пульсации мужского организма — и, в первую очередь, склонность к сексуальному насилию — были со временем обществом регламентированы или, скорее, переименованы сообразно особенностям национального менталитета.

Где-то сексуальное насилие называлось «преступлением чести», где-то «преступлением страсти», вопрос атмосферы, как говорила Арлетти. Женщины десятилетиями, хоть и настаивали на «я не та, кто вы думаете» (и мамочка, и шлюха), добивались равноправия в рамках прежней патриархальной системы, которую Бурдье называл габитус, а Боэси «сознательным рабством». Существование системы — гарантия борьбы с ней.

Сегодня, в мире «поствсего» — нужное подставить — прежняя философия, утверждавшая освобождение желаний от культурных норм в рамках культуры доживает последние дни. Социолог Оливье Рой еще 10 лет назад написал работу «La Sainte Ignorance», в которой объяснял плавную мутацию хиппи в салафитов. В качестве нового габитуса нам предлагают не этическую доктрину, а авторитарные директивы, не столько запрещающие что-то конкретное, сколько формулирующие то, что разрешено. Гуманизм тут выступает банкротом, человек больше не венец творения, кредит доверия ему нулевой.

Именно по этой причине движение #MeToo во Франции получило эксплицитное название balancetonporc («донеси на свою свинью»). Речь не об индивидууме, а о животном, мужчину вернули в бессознательную фазу, вижу цель — иду на поражение. В такой ситуации, считай первобытной, многим кажется, что проще написать свод правил, наподобие дорожного движения, чем изобретать новую нравственность.

И действительно, когда право на сексуальную свободу защищают одновременно наследники мая 1968-го и их заклятые враги христианские консерваторы (во Франции это герой студенческой революции Даниэль Кон-Бендит и, например, лидер фундаменталистской партии Кристин Бутан), кроме как примитивной памяткой, наподобие тех, что распространяют теперь в американских кампусах — прежде, чем положить девушке руку на плечо, включи поворотник — не обойтись. Вопрос лишь в том, эволюционируют ли Правила Сексуального Поведения в новую культуру или, как и в случае реальных ПДД, останутся неприятной необходимостью, которую, как только рядом нет камер или постового, каждый будет стремиться обойти или нарушить.