07.11.2019

Обзор (к)инопрессы #12: возвращение Палпатина и Луи Си Кея

Виктор Непша
автор
Виктор Непша

Кто-то смотрит в будущее — пытается угадать, что будет в новых «Звёздных войнах» или чем закончится первый после секс-скандала тур Луи Си Кея. Кто-то вспоминает прошлое — отмечает юбилей «Быть Джоном Малковичем» или копается в хоррорах 70-х. И только Виктор Непша живёт настоящим, собирая и тех, и других в самый актуальный дайджест англоязычной прессы.

Гадания по «Звёздным войнам»

Screenrant собирает всю известную информацию о роли Палпатина в грядущем 9-м эпизоде. Появление Иена Макдермида на Star Wars Celebration, зловещие хохотания, модернизированный смертоносный флот и прочие дразнилки фанатов в трейлерах привели к тому, что в возвращении Императора мало кто сомневается. В конце концов, появление главного злодея в завершении истории Скайуокеров кажется логичным. Но нюансы, в том числе связанные с физической формой Палпатина, всё ещё остаются неизвестными.

А на Variety Оуэн Глейберман рассуждает о франшизе с производственной точки зрения. По мнению автора, страх — основная движущая сила нынешних «Звёздных войн». С одной стороны, «Дисней» боится застоя, ухода в окончательный самоповтор, потери аудитории (и, разумеется, денег), с другой — чрезмерно радикальных изменений, которые могут привести к тому же. Анализируя многочисленные увольнения из кинопроектов Star Wars последних лет, Глейберман делает вывод, что после завершения третьей трилогии на кону окажется не только финансовый успех «Дисней», но и целая модель неуязвимых сиквелов-приквелов, заданная лукасовскими фильмами (первый серьёзный удар по ней нанёс фильм о Хане Соло, считает автор). В целом колонка не сообщает ничего нового, но взвешенно суммирует причины (пред)кризисного состояния одной из самых популярных франшиз в мире.

«Быть Джоном Малковичем»: 20 лет фильму

Текст на Independent утверждает, что фильм — не только остроумная изобретательная работа талантливых людей, но и предвестник эпохи соцсетей, Instagram и виртуальной реальности (пользуясь привязкой к современности, автор даже встраивает в текст невстраиваемую шутку про Трампа). Параллели между любовной линией в картине и гендерфлюид-тематикой усиливают ощущение топорности выбранного подхода. Но если попытаться абстрагироваться от подобных поверхностных сравнений, небольшие эксклюзивы от самого Малковича и детали создания фильма мотивируют посмотреть или пересмотреть кинодебют Спайка Джонза и Чарли Кауфмана.

The Guardian по тому же поводу уходят в сторону рецензии-эссе, разбирая феномен Чарли Кауфмана на примере этой работы, а также раскрытие комического таланта Джона Малковича. Вместо злободневности здесь есть попытка уловить лейтмотив 1999-го — и бессмысленность окружающих материальных вещей, зафиксированная в «Быть Джоном Малковичем», «Бойцовском клубе» и «Красоте по-американски», кажется неплохим кандидатом.

Быть Луи Си Кеем: никогда?

Но от злобы дня не уйти при всём желании — The New York Times выступают с отчётом о новом туре Луи Си Кея — первом после сексуального скандала. Автор текста — человек, продолжительное время вдохновлявшийся выступлениями комика. Интересная оптика: перед нами попытка объективно, насколько возможно, оценить выступление бывшего (?) кумира на страницах издания, которое активно освещало сексуальный скандал с этим же кумиром. В результате мы можем узнать, что Си Кей в целом не сильно изменился: если верить тексту, шутит примерно так же и о том же, добавилась очевидная ирония по поводу своего статуса в мире пост-MeToo.

Но интереснее самого текста наблюдать за автором, который избирательно подстраховывается («я больше не могу смеяться над его шутками об изнасиловании, но могу над шутками о религии»). Сложно обвинять его в лицемерии, наоборот, вызывает уважение способность оценить изменившийся контекст, место Луи Си Кея в этом контексте и собственные чувства от происходящего. Скорее, текст показывает нехватку временной дистанции для анализа событий, произошедших во время MeToo. Любые попытки говорить о них пока сваливаются в оправдание сексуальных домогательств, либо в полноценную цензуру, либо в двоемыслие (над одним у комика можно смеяться, а над другим нет — нужно не забывать, что он делал плохие вещи, связанные с «другим»).

Отдельный интерес вызывает навеянный соответствующими событиями мрачный формат «выступление/публичное явление после общественного падения». Вне зависимости от отношения к обвинённым есть какое-то циничное чувство любопытства в том, как они будут оправдываться/публично преодолевать произошедшее. В случае с комиками (Луи Си Кей, Азиз Ансари) может наивно казаться, что они-то уж придумают что-то, чтобы… выкрутиться?.. нетривиально ответить?.. дать объяснение произошедшему? Но контекст эпохи, как верно отметил автор материала, всё-таки меняется быстрее, чем люди.

«Тёмные начала»: главный сериал ноября

В начале ноября стартует сериал «Тёмные начала», экранизация одноимённой книжной серии Филипа Пулмана. «Начала» пошли по пути «33 несчастий» — сначала противоречивая киноверсия, потом попытка не спеша изложить всё в виде сериала десять с лишним лет спустя.
Variety поговорили с исполнительным продюсером Джейн Трантер о Магистериуме в нашем измерении, адаптации «Потерянного рая» и отваге главной героини. Короткий и ёмкий отчёт о создании сериала от неравнодушных к первоисточнику людей.

А BBC собирают подборку рецензий по первым впечатлениям от сериала — преимущественно хвалебных. Критики оценили актёрскую игру и универсальность экранизации для взрослых и детей. Из-за общей размытости при описании плюсов возникает подозрительное ощущение. Словно большинство положительных отзывов принадлежат фанатам книг, которые обрадовались уже факту появления крепкого материала на основе первоисточника. Но, возможно, мне просто кажутся перебором сравнения главной героини с Гретой Тунберг.

Ведьмы из 70-х

BFI находят два интересных артефакта конца 60-х, когда увлечение поп-оккультизмом, вероятно, достигло своего апогея. Фильмы «Легенда о ведьмах» (1970) Малкольма Ли и «Секретные обряды» (1971) Дерека Форда — попытка документально зафиксировать это явление.

Первая работа напоминает автору о Кеннете Энгере и световых шоу Pink Floyd, но разворачивается всё в сельской местности, контрастирующей с остальной обстановкой. «Секретные обряды» по описанию похожи на смесь викки, стилистики хорроров студии «Хаммер», секс-комедий начала 70-х и психоделической музыки — то есть на подходящий срез эпохи. Как говорится в тексте, «трудно не любить фильм, который следует за парикмахерами Холланд-парка, покупающими нужные церемониальные кинжалы и принадлежности для сексуальной магии».

Обе работы объединены фигурой Алекса Сандерса — одного из лидеров движения викка, известного своим «ковеном ведьм» и самопровозглашённым исцелением недугов, начиная от бородавок и заканчивая героиновой зависимостью. В общем, надо смотреть.

После рассвета, заката, полуночи

Итан Хоук и Жюли Дельпи вспоминают подробности съёмок великой импровизационной трилогии Ричарда Линклейтера «Before». Ничего специфического, просто немного ностальгии от исполнителей главных ролей: как работа в уникальном составе втроём помогала в непростые жизненные периоды, наиболее запомнившиеся сцены и общие ощущения. В предпочтениях актёры разошлись: Дельпи в воспоминании уделяет больше времени первой и второй части, а Хоук — второй и третьей.

«Дельпи: Верьте или нет, первоначальный сценарий фильма “Перед рассветом” немного избегал романтики, несмотря на то что Ричард Линклейтер написал его на основе истории собственной ночной прогулки в окрестностях Филадельфии с одной женщиной. Проект был великолепным, даже более умным и многословным. Линклейтер хотел запечатлеть нечто очень правдоподобное, поэтому хотел, чтобы исполнители главных ролей были и сценаристами. И он прослушивал нас на предмет того, что мы бы хотели выразить. Я говорила о некоторых вещах, попавших в итоге в картину: о Боге, существующем в пространстве между людьми».

«Хоук: В трилогии есть что-то, кажущееся мне законченным. Каждый раз, когда мы снимаем один из тех фильмов, ставки растут — не хочется дальше разбавлять пиво водой. Не говорю, что мы не можем вернуться к Джесси и Селин, иногда размышляем об этом. Четвёртая картина должна разбить ритм цикла, может быть, обратиться к теме смерти. Но эти три фильма были подарком судьбы в моей жизни».

Японский авангард

На Japan Times — интервью c пионером японского экспериментального кино 60-х Нобухико Обаяси. В следующие десятилетия режиссёр успел поработать в области ТВ-рекламы, снять культовый хоррор «Дом» (1977), выпустить фильмы с популярными в 80-е поп-идолами. С такими людьми всегда есть о чём побеседовать. Но говорят, неожиданно, много о Куросаве: почему «Семь самураев» едва ли может считаться его работой, кто действительно идеальный актёр Куросавы (да, не Тосиро Мифунэ), а также о соотношении масштабов картины и свободы автора. Для всех, кто привык к блокбастерам самого знаменитого японского режиссёра, — нетривиальный взгляд на его творчество.

«[Куросава] сказал мне: “Фильмы могут быть небольшими, но философия и идеи — мои”. Затем он снял “Августовскую рапсодию” (1991) об атомной бомбардировке Нагасаки, — говорит Обаяси. — Картина финансировалась из карманных денег его производственной компании. Так что он был свободен. Он сказал: “Обаяси, ты можешь понять мою ситуацию. Теперь я могу снимать фильмы на собственные деньги. Ты так делал с самого начала — я считаю, это здорово. Теперь мы оба любители, и быть любителем — хорошо. Я снимаю так же, как художник рисует, в соответствии со своей философией”».

Списки

— Рейтинг фильмов Скорсезе от лучшего к худшему от Vulture
— Топ песен из «Шоу ужасов Рокки Хоррора»
— Rotten Tomatoes выбирает только на 100% «свежие» сезоны разных сериалов
— И немного внезапной одержимости Эдвардом Нортоном от тех же Rotten Tomatoes и HYPERLINK