21.11.2019

Обзор (к)инопрессы #14: Кристен Стюарт щебечет с Шайей ЛаБафом, разбор «Мандалорца» и поиск виноватых в «Брачной истории»

Виктор Непша
автор
Виктор Непша

Пока Роберт Паттинсон беседует с Дженнифер Лопес, Шайа ЛаБаф — с Кристен Стюарт, Адам Драйвер разводится со Скарлетт Йоханссон, а Фредди Крюгер отмечает день рождения, Виктор Непша старательно разгребает завалы англоязычной прессы.

С днём рождения, Фредди

К 35-летию «Кошмара на улице Вязов» Rotten Tomatoes размышляют о том, как Фредди Крюгер повлиял на типаж убийцы в фильмах ужасов. Вместо безликих, безмолвных и неэмоциональных машин для убийства вроде Майкла Майерса или Джейсона перед зрителями предстал насмешливый, харизматичный и остроумно убивающий маньяк.

Автор считает, Фредди не только заставил следующих убийц быть звёздами, но и повлиял на веселье, которое стало твориться с более «серьёзными» коллегами по ремеслу. Джейсон-космонавт, Busta Rhymes против Майерса — было ли бы всё это без Фредди? А в конце поджидает топ-5 изощрённых расправ от Фредди (с видеофрагментами), в том числе высасывание воздуха из жертвы и закармливание до смерти.

Диалоги Variety

Сразу два пополнения в нашей любимой рубрике Feature от Variety. В первом случае Роберт Паттинсон и Дженнифер Лопес болтают о последних заслугах друг друга, «Стриптизёршах» и «Маяке», а также о «балерине внутри Паттинсона», поиске новых ролей и обманутых ожиданиях от «Сумерек».

«Паттинсон: Я всегда говорил, что людей, использующих “метод”, можно увидеть только в роли всяких м*даков. Никогда не увидишь кого-то, кто просто добр со всеми вокруг и такой: “Я по-настоящему погрузился в персонажа”. <…> Дело в промежутке между “начали” и “снято”. Это безопасное место. Мне нужно знать, когда будет конец сцены, тогда я чувствую себя в безопасности».

Во втором диалоге участвуют Кристен Стюарт (которой тоже есть что сказать про «Сумерки», но «не сегодня») и Шайа ЛаБаф, и это куда более личная и доверительная беседа. Их новые фильмы — лишь повод, чтобы поговорить об интровертном детстве, таланте, одержимости и счастье, что дарят съёмки в кино.

«ЛаБаф: Определённо, самые личные моменты моей жизни случились на съёмочной площадке.
Стюарт: Звучит очень долбануто, но на деле ничуть. Это прекрасно.
ЛаБаф: Думаю, я глубоко недоволен жизнью.
Стюарт: Но это твоя жизнь.
ЛаБаф: Именно. Как раз здесь всё становится сложнее для меня. Это не вся моя жизнь, с чем нужно смириться. Обычно что-то начинает идти не так, когда я не на съёмочной площадке. Жизнь становится тяжелее.
Стюарт: Ты занимаешься чем-то ещё? <…> Попробуй курсы керамики.
ЛаБаф: Может быть. Я не люблю гончарное дело в жизни. Но я люблю его на съёмках. Не люблю мороженое в жизни. Но если мне дать мороженое на съёмочной площадке — я охренеть как люблю мороженое. Это то, что [актёрство] делает для меня. Заставляет любить вещи. Такая работа кажется мне проводником любви, что я считаю священным.
Стюарт: Понимаю тебя».

Разговор с самим собой

Кинокритик Энтони Скотт находит себе собеседника даже лучше депрессивного ЛаБафа — собственно, самого себя. New York Times публикует неизбежно шизофренический разговор автора о стриминговых сервисах. Скотт — профессиональный кинокритик вещает с позиции эстета и «синефила»: общность и темнота делает фильм лучше, останавливая домашние показы, вы оскверняете произведение искусства, изобилие стримингов обернётся ненужным избытком и, как следствие, всё равно дефицитом. Скотт — профессиональный лежебока возражает в режиме «я человек простой»: в кинотеатрах есть помехи, визги, хруст еды и запах рыбных тако, смотреть дома удобно, недорого и доступно и т. д.

Материал казался интересным в задумке, но на практике превращается в контраргументацию с пустым местом. Позиции обоих участников монолога-диалога могут быть познавательными для тех, кто совсем не в курсе проблемы, для всех остальных это воспроизведение самых известных клише с обеих сторон, которое не добавляет ничего нового. Текст заканчивается ничем. Можно предположить, что автор в итоге купит себе пару стриминговых подписок и продолжит ходить в кино.

Корень «Мандалорца»

Весь мир (но не Россия) смотрит сериал «Мандалорец» — опыт вселенной «Звёздных войн» без Скайуокеров. Критики по первым впечатлениям остались скорее благодушны, некоторые фанаты бросились обновлять Библию Канона, а Screenrant по этому поводу устроил бомбардировку небольшими материалами:

Первый добавляет чуть больше обыденности в мидихлорианный мир Star Wars. Например, здесь рассказывается, как именно в далёкой-далёкой галактике работают дроиды и как там устроены туалеты.

Здесь всё, что вы хотели знать о расе Йоды, но боялись спросить.

А вот попытка ответить на вопрос, почему эпизоды «Мандалорца» такие короткие.

Неминуемая «классика жанра» — рассуждения на тему «предаёт ли «Мандалорец» идеи Джорджа Лукаса.

Кино желаний

Режиссёр, сценарист и постоянный автор Criterion Майкл Корески анализирует кинематограф как медиум, содержащий наиболее специфические формы желаний. Раскрыть тему ему помогает опыт личного просмотра квир-фильмов: к таким в своей трактовке Корески причисляет «Персону», «Малхолланд-драйв», «Йентл», «Незнакомца у озера» работы Цая Минляна и Шанталь Акерман.

Всё, что объединяет эти фильмы, — впечатление, которое они производили на автора. «Персона» — вызов предвзятым представлениям о гендере и желании, картины Акерман — показатель невозможности зафиксировать идентичность, «Незнакомец у озера» — напоминание о скрытости и неуловимости желания (возможно, именно поэтому за возможность спрятаться он отдаёт отдельное предпочтение именно кино).

Как лучшие эссе на Criterion, текст заражает своей, в хорошем смысле, пристрастностью и честностью. Особенно удачной кажется часть, посвящённая «Персоне»: у Корески получается оживить шедевр Бергмана собственным зрительским опытом, который лучше всего в данном случае выражает заголовок The Ache of Desire. Немного не хватает финала, собирающего впечатления от вышеупомянутых фильмов воедино. Но, возможно, визуальное на такой территории работает куда лучше слов — и каждый найдёт собственный вывод, пробираясь через боль желания в кино.

Кино и призраки

Хэллоуин позади, но призраки по-прежнему с нами: на сайте BFI — рассказ о проекте Animistic Apparatus. Что, если основная аудитория кино — именно призраки, а не люди? В конце концов, неизвестно, сколько (не) существует фильмов: никогда не воспроизводившихся, существующих фрагментарно, утерянных — и от этого не перестающих считаться фильмами.

Корни идей Animistic Apparatus лежат в тайской традиции кинопоказов, совмещающей ритуальность, анимизм, сеансы на открытом воздухе и непрестанные странствия киноэнтузиастов. В материале больше интересных подробностей: ритуальные подношения работ и идей, исследование интенсивности тьмы, взаимодействие с ландшафтом и попытка зафиксировать обыденность древнейших каменных глыб.

В том, что режим просмотра кино для призраков определяют по-прежнему люди, заложена определённая доля лукавства. Кажется, для предполагаемой аудитории все эти приготовления — как костыль для здорового человека. Но идеалистические попытки даже в таком специфическом формате исследовать миры/измерения при помощи кино не могут не вызывать восхищения.

Брачная история: давай разведёмся

Колумнист Variety Оуэн Глейберман размышляет, на чьей стороне «Брачная история» Ноа Баумбаха. Несмотря на всю примитивность вопроса с выбором сторон, мы не можем не задумываться над каждым шагом главных героев, пытаясь понять: в какой именно момент допущена роковая ошибка? Кто больше виноват в произошедшем?

Не избегая, пусть и косвенно, ожидаемых сравнений с «Крамер против Крамера», Глейберман отмечает, что Чарли (Адам Драйвер) «эволюционировал» на следующий уровень: ему не нужно учиться заботиться о ребёнке, этот этап позади. Ему нужно только быть с ребёнком. Того же самого хочет и Николь (Скарлетт Йоханссон), но только места, в которых они хотят жить все вместе, находятся на побережьях разных океанов.

В своём рассуждении о том, как может меняться уровень эмпатии к персонажам на протяжении картины, Глейберман приходит к неочевидному выводу: необходимость быть со своим ребёнком при разводе универсальна и выходит за рамки вопроса гендерных привилегий. Такой заход кажется скорее попыткой грубовато сгладить углы и подвести итог колонке. Но материал задаёт проблемный контекст: при всех возможных согласиях/несогласиях после прочтения «Брачную историю» хочется посмотреть ещё сильнее. Кстати, русскоязычная Википедия описанием сюжета картины задаёт интригу похлеще любой колонки.

Списки

Десять лучших фильмов декады от Time.

Топ экранизаций комиксов с рейтингом R от Screenrant.

Подборка лучших картин о расставании от BFI.

— Обновлённый Rotten Tomatoes список самых кассовых современных фильмов (то есть без учёта инфляции) после преодоления «Джокером» планки в миллиард.

— Пугающие руки от The Guardian.

Indiewire выбрал 10 женщин — героинь экшенов.

Специфический топ фильмов, недобравших 1% до статуса «свежести» (60%) на Rotten Tomatoes.

Лучшие сюжетные твисты декады от EW.