05.08.2019

Окно в Европу-2019: главные фильмы к экватору фестиваля

Денис Виленкин
автор
Денис Виленкин

Денис Виленкин смотрит все фильмы 27-го фестиваля «Окно в Европу», который проходит в эти дни в Выборге. К экватору смотра наметилась пятёрка главных премьер.

«Конец сезона» Константина Худякова

Три сестры (но не чеховские, они даже обижаются на опостылевшую шутку) живут в загородном доме в балтийской провинции и мечтают уехать в Москву. Елена (Юлия Пересильд) замужем за литовцем, по Вере (Юлия Снигирь) сохнет новый русский на Gelendwagen (Евгений Цыганов), а в Анну (Анна Чиповская) влюбляется музыкант, снимающий у них комнату (Дмитрий Ендальцев). К тому же с просьбой пустить пожить заявляются невнятные отбившиеся путники, возрастной муж (Сергей Колтаков) и молодая жена (Наталья Кудряшова), страдающая от странных приступов, напоминающих опиоидные ломки.

Константин Худяков, автор знаменитого «Успеха», всегда тяготел к интерпретациям Чехова и десакрализации закулисья. В своём парадоксальном «Третьем варианте» он проводит любопытную параллель между заложниками в теракте и актёрами, заложниками своих сценических образов. Фильм вышел на следующий год после трагедии на Дубровке и был первым художественным воплощением событий на экране. «Третий вариант» — с виду настоящее кино эпохи застоя, пусть и выпущенное на третий год правления Владимира Путина, было серьёзным авторским симбиозом кино старой эпохи, соцреализма и только пробивающиеся на свежей почве нового российского, местами неуклюжего, кинематографа нового века. Заложниками «Конца сезона» являются все без исключения герои. Это неживые, вымученные образы из плохого районного кружка. Фильм пропитан духом никогда не присущего Худякову выродившегося старческого кино (см. «О любви» Бортко и «Холодного танго» Чухрая). В «Конце сезона» худяковский постмодернизм не выдерживает критики и сравнений с любой другой его работой (напомним, что одной из последних был масштабный скрупулёзный сериал «Хождение по мукам» по романам Алексея Толстого) и кажется случайной статистической ошибкой. В кадре помимо ужасно комичного большого артиста Евгения Цыганова, инфернально глядящего через щёлку в опущенном стекле мерседеса, присутствует панк с ирокезом, который, наверное, ещё мог бы появиться только у Дмитрия Астрахана или Бориса Грачевского, а, самое главное, беспрецедентно для Худякова шитая белыми нитками откуда-то взявшаяся детективная история, рассказанная с таким нелепо серьёзным лицом, что действительно конец сезона. Занавес.

«Смерть нам к лицу» Бориса Гуца

Молодая девушка (Александра Быстржицкая) болеет раком, её парень (Даниил Пугаёв) пытается отыскать необходимую для лечения сумму, но всё тщетно. Ищет, впрочем, не слишком активно. То в порно подастся, то у знакомого соседа-мажора невзначай попросит в лифте. Девочка же — настоящий продукт соцсетей, показывает аморальные картинки, высмеивающие болезнь, выбирает себе погребальный макияж, наконец, советуется насчёт цвета гроба, а с помощью камер на айфоне о ней всё это время снимается фильм.

Не пытаясь устами героини изворотливо намекать на ироническое отношение героини к собственному телу, Борис Гуц напропалую сыплет «юмористическими» вариациями на тему смерти. Градус безыдейного юмора дойдёт то того, что когда на парне окажется чёрный презерватив, девушка пошутит про его «траурность». Ни один сюжетный ход, ни один герой не останутся не отшученными, настолько утомительно непреодолимым может быть только сверление или протезирование зубов. Помимо того, Гуц вываливает на зрителя весь свой киноманский багаж, обязательные пункты в нём — дважды чудовищно шутить про Харви Вайнштейна и предписывать владельцу порностудии фанатическую любовь к «Твин-Пикс». Что касается метода, то поначалу за кадром угадывается сам Гуц, друг Борис, снимающий фильм об умирающей, затем камера попадает в руки случайной подруги, далее окажется где-то на столе. И в тот момент, когда натужные уступки своей концепции (а в кадр к тому же лезет всё что ни попадя: неловкое движение оператора, немотивированно толкающее камеру на стену, носки, снятые от первого лица) схлестнутся с чёрным юмором очень низкого полета, фильм вроде как закончится, придя к драматической точке. С жанром Гуц к финалу так и не определяется, потому что его кино, видимо, выше этого. Оно про любовь, жизнь, смерть и многие другие общие места и шаблоны, вызывающие неизбежную зевоту у любого педагога по режиссуре.

«Сквозь чёрное стекло» Константина Лопушанского

Большой и уважаемый человек (Максим Суханов) предлагает незрячей красивой девушке Насте (Василиса Денисова) из прицерковного интерната пойти на сделку с совестью. Операция в Германии в обмен на брак, в прямом смысле, вслепую. Нормальное человеческое желание полноценной жизни в глазах настоятельницы Серафимы (Надежда Маркина) предстаёт дьявольским соблазном. Склоняя Настю остаться слепой и пойти в послушницы монастыря, Серафима рассказывает о случае, произошедшем некоторое время тому назад. О незрячей Насте заезжая монахиня сказала, что видит в ней замену Серафиме. Серафима возразила, мол, как же, она незрячая. Мотив кликушества и веры (слепой, разумеется) очень важен для Лопушанского. Его Настя верует в Бога, совершает молитвы, ведёт праведную жизнь. Его олигарх сомневается, откладывает веру на завтра, но как чумы боится предсказания цыганки. Предсказание сработает, проезжающий в багровых потёмках автомобиль расстреливают, а сам он чудом спасается.

Лопушанский посвящает значительную долю символического контекста критике власти. Критике не просто лобовой, а лучезарно плакатной. Мематичное звягинцевское «боско» в здешней оптике сменили развалы с футболками с Владимиром Путиным. Герои через каждые примерно 15 минут произносят политические лозунги, транслирующие политические взгляды самого режиссёра, венчает этот тонкий и точный сюжет обстоятельство: официант в подсобке стоит на фоне портрета Николая II. Артист Суханов толкает тост о том, что русскому человеку нужен царь. В итоге жестокая притча с сильными характерами и блестящим женским актёрским дебютом проигрывает своё достоинство пушкинской «Капитанской дочки» баррикадному памфлету, на который учитель Лопушанского Алексей Герман всё же никогда не разменивался.

«Элефант» (без режиссёра)

Уставший от жизни автор детской книги про слона Валентин Шубин (Алексей Гуськов) страдает сложной кардиомиопатией, нужна операция на сердце, денег нет. Как и в случае с «Через чёрное стекло», перед героем возникает предложением, от которого трудно отказаться. Французский издатель (Фредерик Бегбедер) очень сильно любит серию книжек про слонёнка и просит Шубина написать продолжение. В обмен, как несложно догадаться, на дорогую операцию: пересадку сердца. Далее следуют возмутительные драматургические пошлости, натасканные Алексеем Красовским из студийного французского мейнстрима. К примеру, у главного героя непроизвольно текут слёзы в неподходящих ситуациях, ведь бывший хозяин сердца — серийный убийца.

То, что идеально получается в условных комедиях с Жиллем Лелушем или Бенуа Пульвордом, да даже в недавней «Оленьей коже» с Дюжарденом, где куртка навязывала герою образ мышления, с треском проваливается в «Элефанте». Благодаря сердцу герой Алексея Гуськова не претерпевает изменений, в его жизни не происходит вообще ничего, кроме абстрактной и очень мучительной средневозрастной тоски. Дело в том, что Красовский, работающий с тонкой материей писательской души, не способен прописывать героя вне ярко окрашенных карикатур (фильм «Праздник»), хотя пытается не вырисовывать острых трансгрессий характера из подонка в милого писателя. Задуманный трагикомедийным авторским фильмом, «Элефант» неожиданно для себя оборачивается душеспасительной конструкцией в духе фильма «С Новым годом, мамы». Сам Красовский, и написавший фильм, и снявший, убрал из титров фамилию, ясно давая понять, что ответственность за результат лежит на продюсерах. На фестивале фильм показан с графой «режиссёр и сценарист пожелали остаться неизвестными».

«Дорогой папа» Михаила Расходникова

Вадим Дюмин (Владимир Вдовиченков) — ушлый делец и владелец известной сети магазинов «Акация». Дела, однако, в последнее время идут не очень хорошо. Компания в приснопамятные времена была зарегистрирована на умершую маму Вадима, а когда он решает согласовать сделку с новыми китайскими партнерами, узнаёт, что акции были завещаны не ему, а его дочери, которую он ни разу в жизни не видел после того, как оставил семью. Чтобы было, что согласовывать, джет Дюмина вылетает в Новороссийск.

Фильм по сценарию Павла Руминова («Статус: Свободен») и Тихона Корнева («Диггеры») поставил Михаил Расходников, отметившийся не только районной дилогией «Решала», но и прошлогодними «Временными трудностями», в которых герой с ДЦП Риналя Мухаметова в лесной чаще спасался от разъяренного медведя. Радикальный мир пацанской жестокости и «своей» правды присутствует в «Дорогом папе» только в одной лирической и иносказательной ночной сцене: Дюмин (как бандит в бегах) калачиком укладывается со своей дочерью, укутавшись в плед, в брошенной на берег лодке. Буквально на минуту вспоминается и сильное путешествие маленького мальчика с ДЦП в пионерлагерь в «Трудностях», и мощный монолог Алексея Маклакова о футболе в «Эластико». Расходников — режиссёр очень пассионарный, неровный, по-своему интересный, на сценарии, где большинство шуток так или иначе связано с задницами, стыдным бодишэймингом и эйджизмом, попросту теряет себя. Кончается маскарад бесчинств массовым твёрком, что жутко неловко и двусмысленно, а ещё предельно неактуально уже лет пять.