29.08.2017

Почему дебютный фильм Ай Вэйвэя — главный фаворит Венецианского кинофестиваля

Кино ТВ
Кино ТВ
автор
Кино ТВ

27 июля директор 74-го Венецианского киносмотра Альберто Барбера проснулся в прекрасном настроении. Из всех фильмов, о которых он мечтал, заполучить не удалось только два, «задача выполнена на 97%», — скажет он после. И это отличный результат — есть чем похвастать перед  журналистами.

На пресс-конференцию главный человек острова Лидо вышел в блестящем костюме и с итальянской улыбкой, которая вот-вот должна была начать складываться в  фамилии участников Биеннале — одна звучнее другой. Однако начал Барбера не с Даррена Аронофски, не с Гильермо Дель Торо, не с открывающего программу Александра Пейна и не с завсегдатая фестиваля Джорджа Клуни. Первым номером в списке претендентов на «Золотого льва» шёл Ай Вэйвэй — скульптор, перформансист, гражданский активист, политик, архитектор, в недавнем прошлом узник совести, а нынче — совесть современного искусства (при допущении, что она, совесть, у него, современного искусства, присутствует). Короче, самый влиятельный художник планеты, который в своей жизни не делал только одного — не снимал полнометражных фильмов. «Человеческий поток» стал первым, и всё идёт к тому, что он останется главным событием всего кинематографического сезона.

Старейший кинофорум мира критикуют давно. Основная претензия в том, что Лидо становится чем-то вроде голливудской дачи. Разведясь с Марко Мюллером и связав жизнь с Барберой, «мать всех фестивалей» явно отдыхает от экспериментов. Гламура здесь порой больше, чем искусства, конъюнктуры больше, чем поисков. Да, в прошлом году «Золотой лев» уехал на Филиппины к радикалу Лаву Диасу (особенно эффектно это смотрелось на фоне Каннской ветви британскому консерватору Кену Лоучу), а в позапрошлом — в Венесуэлу — к дебютанту Лоренсо Вигасу. Но первый и без Венеции был звездой, а второй — и с Венецией ей не стал. Последние решения жюри не лишены изящества, но историю кинематографа не разворачивают. В случае с Ай Вэйвэем — это, кажется, может произойти.

Жизнь современного художника обязана быть перформансом, Вэйвэй так и живёт: сын поэта-чистильщика унитазов в расцвете сил бежал в США, потом вернулся на родину, записал поп-альбом, спроектировал Олимпийский стадион в Пекине и расследовал обстоятельства Сычуаньского землетрясения. Был арестован перед посадкой на самолёт, обвинён в экономических преступлениях и отпущен под давлением западного мира (в поддержку Вэйвэя выступали, к примеру, Салман Рушди и Дэмиен Хёрст). Для одного из своих самых известных проектов — работы «Сказка» — Вэйвэй оплатил 1001 читателю своего блога билеты в Германию, выдал им по чемодану, построил хостелы и смастерил мебель. Для другого — «Worldmap» — сложил карту мира из 2000 слоёв одежды. Понятно, что кино — это другое, но к масштабу замысла Вэйвэй приучил. И теперь, хочет того или нет, за него в ответе.

Что известно о «Человеческом потоке» сегодня? Немногое. Это документальный фильм о беженцах, снятый за год 25-ю группами в 23-х странах — в том числе, в Афганистане, Бангладеше, Франции, Германии, Ираке, Израиле, Иордании, Кении, Пакистане и Сирии.  Судя по трейлеру, безумно красивый, до предела социальный и очень откровенный. Возможно, не очень глубокий. Возможно, чересчур патетичный. Скорее всего, довольно однобокий. Миграционный кризис — главная тема для Вэйвэя. Он строит гигантские конструкции из спасательных жилетов и декорирует надувными лодками европейские дворцы. Он увлечён своей войной и, в соответствии с заветами Ленина,   рассматривает фильм как оружие наиболее массового поражения:

«Я снял фильм о ситуации с беженцами… Очень часто мы говорим о миграционном кризисе. Но его нет. Есть только человеческий кризис. То, как мы поступаем с беженцами… Мы потеряли наши основные ценности. Я думаю, что этот фильм поможет нам понять и оценить состояние нашего общества на данный момент». 

«Человеческий поток» — это несколько десятков «Одиссей». Герои фильма в поисках дома преодолевают океаны и колючие проволоки, выживают в переполненных лагерях и полицейских участках. Они обязаны вызывать сострадание у зрителя и, что важнее в контексте Венецианского смотра, — жюри.

Непонятно, с кем Вэйвэй здесь вообще будет конкурировать: с хоррором Аронофски? Феминистским боевиком МакДоны? С комедиями Пэйна и Клуни? С драмой Шредера?

Наградить большого  художника, выходца из тоталитарной страны, преследуемого на родине и создавшего документальный гуманистический гимн, — это ли не самый очевидный выбор для любого судьи? Конечно, в дело может вмешаться  сказочник Дель Торо, который, по слухам, везёт на Лидо свой лучший фильм, но фестивали — это далеко не всегда, или почти никогда, про кино. Они — про культурный тренд.  А тренд уже давно таков: чтобы снять фильм, не нужно быть режиссёром, можно обойтись без образования; не нужен большой бюджет, можно обойтись идеей; документалистика не младшая сестра, а полноценный товарищ игровому фильму. Все эти идеи звучат уже много лет, осталось их зафиксировать. Желательно — со сцены фестиваля большой тройки.