14.03.2019

Старинный вальс: Бертрану Блие — 80

Зинаида Пронченко
автор
Зинаида Пронченко

Текст Зинаиды Пронченко к 80-летию одного из важнейших французских режиссёров эпохи. 

Сегодня Бертрану Блие — 80, а вчера у него вышел новый фильм, «Convoi exeptionnel» («Исключительный конвой»), восемнадцатый по счёту и последний. Так он заявил в интервью France Inter, приуроченному к юбилею и сплошь состоящему из горьких афоризмов: «La balayette est prete» (метла готова, чтобы смахнуть его с поверхности земли, как многих до, как многих после). Он говорит, что в кино не умирают никогда, но он-то стоял по другую сторону камеры. В 80 уже не дышат, только переключают каналы. На одном — его папаша Бернар в «Набережной Орфевр», на другом — его альтер эго Девэр в «Чёрной серии». Везде бессмертные покойники. Никого не осталось в живых кроме Жерара. Да и тут нельзя быть ни в чём уверенным.

В 1960-е годы Блие не имел ни малейшего понятия, чем бы ему заняться. Все вокруг снимали кино. Он тоже попробовал. Дебютный «Если бы я был шпионом» (1967) нисколько не похож на взрывоопасное вещество, ожоги, укусы и рваные раны его лучших фильмов. Фуфло, потому что если нет Автора, нет искусства. Элементарная азбука небытия, как любил повторять Ромен Гари. Автор появится на свет шестью годами позже, и ему сразу станет целого мира мало.

«Вальсирующие», 1974

«Вальсирующие» (1974) — это кислая отрыжка на май 1968-го, кукиш в открытую, притча о том, что часто свобода нужна лишь для того, чтобы жить. С прописной буквы. В любой непонятной ситуации следует жить. А как именно — уже неважно. Можно тихо-тихо, скрываясь внутри себя, вылезая наружу только по ночам, в мечтах или кошмарах. Можно жрать дерьмо — что тоже не признак авангарда. А можно — вальсировать по жизни, поднимая пыль клешами. Являться не плодом собственных усилий, как учат родители, родители родителей и ещё кто-то безымянный задолго до них, а просто быть сукиным сыном. Персонажи Деде, Девэра и Миу-Миу именно таковы, поколение без ДНК. Буржуа в шляпе скажет, что им место за решёткой, на самом деле всё наоборот. Истина существует только в уголовном кодексе, мир — территория непонимания, кто тут нормальный, а кто прикидывается, чтобы не взлететь на воздух, знает наверняка судьба, но у неё нет автоответчика, она вам не перезвонит.

В «Приготовьте ваши носовые платки» (1977) та же компашка отмороженных, на место Миу-Миу заступила Кароль Лор, блондинка или брюнетка — не суть, от её налитых сисек и великолепной попки снова никакого толку. Она не кончает сама и мешает кончить другим. Война полов — главная тема для Блие, ведь на свете никого нет кроме мужчин и женщин, дети тоже торопятся вырасти, натянуть маску взрослого человека, чтобы поскорее начать трахаться, то есть убивать. Очень жаль, что человек не остров и не способен существовать сам по себе. Насколько счастливее мы были бы, если бы не стремились всё время опереться на другого или прислониться к нему. И кто нас назвал прямоходящими? Женщины любят член, мужчины — собственную тень, вот то немногое, что пытается донести до зрителя Блие. Чем дальше в отношениях, чем выше солнце, тем короче тени. Мизогиния? Сегодня всё мизогиния и сексизм, и что, жить стало лучше, жить стало веселей?

«Отчим», 1981

В «Отчиме» (1981) Девэр, глядя в камеру, — у Блие всегда все смотрят в камеру, будто хотят признаться — говорит: «Когда вы допиваете своё шампанское с видом на ночной город, вслушайтесь, развлекающему гостей пианисту может быть тоже грустно, потому что он влюблён и жена ждёт его дома или уже не ждёт». В 1980-е годы меланхолия сменила насмешку, юмор почернел до полной неузнаваемости, в середине жизни мы всё больше оглядываемся назад, пытаясь отсрочить грядущее. Смерть — так себе прожект на выходные. И в «Нашей истории», и в «Слишком красива для тебя», и даже в «Жене моего друга», казалось бы, сиквеле «Загорелых на лыжах», Колюшу, Делону или Депардье — страшно. Они боятся не быть или быть по умолчанию. Страшно, что за углом их уже не ждёт самый потрясающий секс, самая нежная улыбка или хотя бы заинтересованный взгляд незнакомки, для которой они всё ещё мужчины, а не нагрузка к туго набитому бумажнику.

У каждого своя история. Герои Блие, пардон, именно что открытая книга. Открытая, но позабытая читателем. И они кричат ему вдогонку, словно на исповеди, все мерзости и непотребства, все гадкие мысли, ставят в известность, хоть их никто не просил, о всех случившихся с ними бедах и так и не случившемся счастье.

Бертран Блие

«Да, мой нос блестит, в отличие от моего будущего, — устало заявляет в «Слишком красива для тебя» Жозиан Баласко, припудриваясь на публике, и затем продолжает уже почти шёпотом. — Я женщина, каких много, посмотрите, как я живу». Последний великий фильм о женщинах и мужчинах, каких много и можно найти повсюду, Блие снял в 1996-м. «Мужчина моей жизни» — сказка на ночь без хэппи-энда, в которой он всех нас жалеет. Ну и себя, конечно, тоже. Этот крытый пассаж, поздним вечером совершенно пустынный, где Анук Гринберг наткнётся на Жерара Ланвена, шлюха и бродяга — им нет нужды изображать ничтожеств, они и так на дне — есть мир загробный. Однажды умерев, уже нечего бояться. Уже не будет хуже. Десятилетиями упрощавший человеческих существ, себе подобных, до примитивнейшей из функций — размножения, Блие наконец-то совсем перестаёт язвить и пошлить, истерить и сокрушаться. Сколько бы ты ни страдал в поисках любви, сколько бы тебе ни везло или не везло, неважно. В вечность заходят по одиночке, на этом последнем свидании можно не беспокоиться, что ты без пары.