19.02.2018

Тимур Бекмамбетов: «Журналистами легко манипулировать»

Максим Заговора
автор
Максим Заговора

Самый востребованный на Западе российский режиссёр Тимур Бекмамбетов представил на берлинском кинофестивале новый фильм «Профайл». Это история о том, как лондонская журналистка, прикинувшись мусульманкой, выходит на террориста-вербовщика. Но самое удивительное в этом фильме — что он не снят, а записан с монитора компьютера. Всё действие происходит в «Скайпе», «Фейсбуке», «Фейстайме». О новом киножанре, новом языке мы и поговорили с режиссёром.

— Тимур Нуруахитович, скажите, всё-таки, в случае с «Профайлом», что получилось сначала: история или желание снять её вот таким методом — методом захвата экрана?

— Сначала появился фильм, снятый в 2015 году Леваном Габриадзе, назывался он «Убрать из друзей». И тогда в процессе создания  был придуман этот язык. Придуман язык, когда история рассказывается на экране компьютеров. Скепсиса было очень много по этому поводу, и только благодаря тому, что фильм вышел по всему миру и его дистрибьютировал Universal, этот язык состоялся, этот тип кино появился.

— Видите, один фильм — эксперимент, два — получается, уже новый жанр. Там Вы были продюсером, здесь — режиссёром. Что, собственно, изменилось для Вас?

— Язык придумал я сам, а Лео Габриадзе — мой товарищ. Я попросил его снимать и он справился прекрасно. Мы с ним сделали уже семь таких фильмов. И один за другим сейчас они выходят. Я делаю не просто фильмы — я нахожу истории, которые помогают мне развивать этот тип кинематографа.

— То есть форма в данном случае всё-таки первична, не содержание?

— Честно сказать, да. Потому что я в общем формалист по природе, и любопытство для меня — основной двигатель творчества. И сама идея рассказывать о людях, рассказывать, используя эстетику экрана — фантастическая. Потому что мне страшно повезло в жизни именно потому, что я оказался в нужное время в нужном месте. И первый раз наша компания «Базелевс» смогла родить нечто новое.

— Новый киноязык?

— Не знаю. Но без ложной скромности я очень хорошо понимаю, что чувствовали братья Люмьер, когда поезд поехал и люди стали подпрыгивать в своих креслах, потому что ощущение инновации, оно очень круто. Ощущать, что ты первый, и никто этого до тебя не делал. А как делать декорации в таком кино? Обычно декорации — это вот то, что за мной сейчас, да? А в нашем кино декорации — это, прежде всего, то, что на твоём экране.

Что касается звука — это абсолютно революционная вещь. Вы уже посмотрели фильм. Обратили внимание на то, что мир героини находится в зале?

— Что Вы имеете в виду?

— Обычно герой находится за экраном. То есть ты видишь его на экране, и он тебе оттуда говорит. Звук при сведении помещают за экран. От экрана исходит звук. Но в нашем случае, героиня находится перед экраном, верно? Поэтому я подумал: а что если мы звук вынесем в зал?

— Ну, может быть, это чувствуется на подсознательном уровне, но в зале точно не обращаешь внимания.

— Конечно, я не хотел, чтобы люди об этом думали, но сама идея, что от экрана идёт только то, что обычно идёт от экрана компьютера — хороша.

— А Вы сами в это время где находитесь? То есть, как это работает?

— Интересный вопрос. Для того, чтобы лучше понимать процесс, мы провели огромную часть работы (в том числе и написание сценария) по скайпу. Оля Кариня, мой партнёр, она была в Лос-Анджелесе, а я был в Москве — и вот мы по «скайпу» делали сценарий. Выбор натуры в Лондоне — тоже через «скайп», потому что у меня не было времени ехать туда заранее, и наш локейшн-менеджер тоже был в Лондоне, ходил по городу и всё мне показывал.

По «скайпу» проходил и кастинг. Я не видел актёров до момента, пока мы не встретились на съёмочной площадке. Не хотел попасть под обаяние физического человека, общался с ними по сети. И монтаж тоже был по «скайпу».

— Тогда последний вопрос, уже не про форму, а про содержание. Насколько это вообще рисковая затея — снимать сегодня кино, в котором фигурирует «Исламское государство», запрещённое, напоминаем, в России? Насколько киносообщество, насколько аудитория готова к такой актуальной проблематике?

—  Не знаю. Для меня этот фильм не про «Исламское государство», не к обеду упомянутое. Это кино про людей, про их одиночество, про то, насколько мы беззащитны в интернете сегодня. И, во-первых, это фильм про журналистику, про то, что такое журналистика.

Потому что самый главный вопрос, очень острый, который меня волнует (а вырос я в журналистской семье): журналист должен говорить правду или то, что он думает? И в последние годы считалось, что журналист должен говорить то, что думает. Он должен говорить правильно, защищать интересы своего круга, быть активным, что ли. Но на самом деле журналистика — это только про правду. Даже если она не соответствует твоим убеждениям, даже если она против того, что, как ты думаешь или как тебе кажется, нужно для общества сейчас. И если журналисты говорят не правду, а выражают себя, журналистика перестает быть четвёртой властью, становится просто служанкой, так или иначе. Журналистами легко манипулировать. И мой фильм об этом.

— Золотые, Тимур Нуруахитович, слова. Спасибо большое.

Больше Кино ТВ — в нашем Telegram-канале. Подписывайтесь!