Александр Роднянский: «Независимое кино имеет смысл тогда, когда люди делают то, о чём мечтают»

Александр Роднянский — президент фестиваля «Кинотавр». Режиссёр и продюсер. Обладатель трёх премий «Ника», пятнадцати «Тэфи» и четырёх «Золотых орлов». Член Американской академии кинематографических искусств и наук. В 2017 году как продюсер выпустил картины «Дуэлянт» Алексея Мизгирёва и «Нелюбовь» Андрея Звягинцева.


28-Й «КИНОТАВР»
Мы уже давно занимаемся «Кинотавром». Я по меньшей мере 13 лет. Я сталкивался с программами ужасными, которые было сложно собрать и где было счастье иметь один или два достойных фильма, а бывали программы, в которых половина картин претендовала на призы, в том числе, и главный. Я думаю, что мы имеем дело именно с таким вот фестивалем.


ПОДЪЁМ РОССИЙСКОГО КИНО
Кино — это процесс. Бывает период «малокартинья» и период слабых фильмов, а бывает то, что директор Каннского кинофестиваля в этом году назвал «новой витальностью русского кино». Он сказал, что посмтрел много фильмов из России и обнаружил в них «новую витальность». Я понимаю, о чём он говорит. Кинематограф в стране, насчитывающей 140 миллионов жителей и с языком, на котором говорят ещё 100 миллионов, безусловно обречён на то, чтобы рождать новых людей, которые, стоя на плечах предшественников, подчас гигантов, и будучи заражёнными культурным кодом, сформированным культурой, литературой, традициями, будут время от времени выходить с амбициозными проектами.


ХАРАКТЕРИСТИКИ НОВОГО РОССИЙСКОГО КИНО
Во-первых, много независимого кино. Независимого — значит, сделанного без помощи государства. Значит, за свои деньги или деньги тех, кого удалось вовлечь в своё производство. А это означает, что фильм нужно делать не в расчёте на получаемый от государства грант, выполняя ожидания, которое государство закладывает в кино. Независимое кино имеет смысл тогда, когда люди делают то, о чём мечтают. Когда они могут это реализовать. Второе — очень много молодого кино. Я ни в коем случае не считаю это панацеей, у меня нет биологического фашизма, что молодые — это хорошо, а не молодые не очень. Но у молодых есть больше амбиций, страстей и желания о себе заявить.


КРИЗИС КАК УДАЧА
Когда денег было много, все увлеклись разговорами про новое жанровое кино, которое должно отбить у «Голливуда» всех отечественных зрителей. Но, во-первых, это невозможно, а во-вторых, у нас традиции в жанровом кино куда более слабые, чем в содержательном (ну, я называю содержательным — авторское). У нас всегда живёт в стране несколько авторов, уважаемых всем миром. Сейчас их как минимум трое: Звягинцев, Сокуров, Кончаловский. В любой последовательности. Они приглашаются на главные фестивали и о них можно говорить, как о непосредственных участниках мирового культурного процесса, но есть ещё человек 20-30, чьи фильмы отсматриваются с интересом и которые тоже попадают в главные программы фестивалей. Авторские традиции у нас сильнее, чем жанровые. И кино должно развиваться с меньшим количеством разговоров о бокс-офисах и внутренней механике того, что называется индустрией, и что не должно волновать зрителя, приходящего в кино заразиться чужой эмоцией, увлечься, задуматься и так далее. Какая ему разница, собрал этот фильм двести миллионов рублей, 500, 50 или миллиард.


АНДРЕЙ ЗВЯГИНЦЕВ
Для меня работа с ним во многом ответ на вопрос: зачем я вообще занимаюсь кино. Я родился в кинематографической семье и вырос в системе координат, где авторское кино уважали куда больше, чем любое другое. Поэтому просто сказать себе, что я занимаюсь кинематографом ради успешных результатов бокс-офисов, к которым я отношусь уважительно и восхищаюсь у других, для меня не было оправданием инвестиций временем. А вот наличие фильмов Звягинцева — безусловно таковым является.


СНЯТЬ СВОЙ ИГРОВОЙ ФИЛЬМ
Когда я был успешным режиссёром-документалистом, ко мне неоднократно обращались с предложениями, и я для себя внутренне решил, что я такого рода вызовы не принимаю. У меня такой амбиции — просто сделать фильм — нет. Если ко мне придет идея, без реализации которой я не смогу жить, то, может быть, но пока нет. Я бы с большим удовольствием вернулся в документальное кино, но оно так сильно изменилось с тех пор, когда я им занимался, надо возвращаться с неожиданными мыслями и идеями. Не может быть задачи сделать обычное кино. Зачем — просто, чтобы засветиться? Нет!


ТРИ ГЛАВНЫХ ФИЛЬМА ДЛЯ АЛЕКСАНДРА РОДНЯНСКОГО
Ну, смотрите, из отечественных я всегда называю «Июльский дождь» Хуциева, который я считаю важнейшим отечественным фильмом. Во всяком случае, он на меня повлиял колоссально. Я очень люблю фильм Скорсезе «Таксист» и к нему тоже возвращаюсь, в нём есть такая удивительная ткань кино, которая не может не заразить. Такая джазовая импровизация кинематографическая. И просто для удобства, чтобы было европейское кино — это будет мой любимый фильм Трюффо «Жюль и Джим».

Поделиться новостью:

Другие новости

закрыть плеер
закрыть плеер