Андрей Звягинцев: «Меня по-прежнему волнуют темы человеческого устройства»

Андрей Звягинцев. Российский кинорежиссёр и сценарист. Автор пяти картин, каждая из которых получала призы Венецианского или Каннского кинофестивалей, в том числе, «Золотого льва». Лауреат премии «Золотой глобус» и номинант на «Оскар». Первого июня в российский прокат вышла лента «Нелюбовь».

- Андрей Петрович, мне кажется, что все режиссёры делятся на две категории (с точки зрения отношения к своим фильмам). Первые выпустили и забыли, вторые с ними живут. Вот то, что сейчас происходит с «Нелюбовью», насколько это вам важно? Как её принимают, обсуждают, насколько вы за этим следите?

- Да все на самом деле делятся на одно и то же. Заканчивают фильм, и фильм отделяется от автора и начинает жить своей жизнью. Я, естественно, вижу обратную связь. Вижу отклик в виде вопросов, недоумений или вопросов, что же было в финале. Этот вопрос меня преследует с 2003 года: что было в ящичке. Я знал, что будет «ящичком» в этой картине. Ну, и как вы интерпретируете финал — то и является вашим отношением к фильму. Я являюсь свидетелем того, какая жизнь происходит с картиной, которая от меня отделилсь. Я поставил точку, получил копию, и в этот момент всё. Я уже к фильму имею косвенное отношение.

- Вас может задеть неверная интерпретация? Не та реакция?

- Нет. Досадно бывает, когда интерпретируют неверно и ошибаются в каком-то решении. Досадно. Но это не может обидеть. Бывает, фильм встречается со зрителем, а бывает — нет. Так что я не реагирую на это никак. Потому что убеждён, что в отношения экрана и зрителя автор вторгаться не должен.

- А если говорить об интерпретации всей фильмографии? Сейчас складывается доминирующий взгляд: «Возвращение» — яркий дебют. «Изгнание» — наполненная воздухом, метафизическая картина и потом три прямо выстрела — российская трилогия: «Елена», «Левиафан» и «Нелюбовь». Насколько вы принимаете такой взгляд на эти пять картин?

- Ну, я принимаю, потому что бесполезно от него открещиваться и говорить «нет». Я эту точку зрения услышал неожиданно для себя в Каннах.

- Неожиданно?

- Неожиданно, да, прозвучало вдруг «трилогия». Я говорю — нет, ребята. Никакого стратегического подхода к своей третьей картине, как к части трилогии, я не прилагал. Мне кажется, тут этот взгляд рождается из-за того, что все эти картины ввергнуты в сегодняшний день. Не обязательно в политический контекст.

- Социальный?

- Да, социальный. Меня по-прежнему больше волнуют темы человеческого, внутреннего устройства, где он совершает свой выбор. Вот это меня действительно волнует, а поскольку фон социальный, ты неизбежно привлекаешь какие-то приметы и знаки времени, и от этого возникает ощущение повергнутости в актуальное состояние. Но я не горю желанием отражать реальность с этим уклоном, политического или остросоциального контекста. Никакого утверждения, никакой моральной оценки. Почему нет желания комментировать интерпретации или спорить с ними. Само произведение так устроено, чтобы зритель самостоятельно проделывал эту работу. Интепретировал, видел внутри себя, обличал, обличал в себе или обществе, но чтобы он делал эту работу самостоятельно.

- Признаёте ли вы за зрителем право не делать вообще никакой работы? Это же распространённая позиция: я купил билет, следующие полтора часа ничего от меня не требуйте, я не должен работать.

- Ради бога. Я не навязываю никому работу. Я предлагаю это. Я приглашаю его в соавторы. Ну, а как иначе? Если человек выходит и не спит всю ночь, пишет огромный пост, рассказывая о себе, выплёскивая искренние, почти исповедальные открытия о своей жизни — это же работа. Я не настаиваю, «Пираты Карибского моря» не нуждаются в работе, они созданы для наслаждения и удовольствия. Все два с половиной часа.

- Но это не ваше кино.

- Да, но фильм может быть любым. И интенция может быть какой угодно. Я рассматриваю зрителя не как инфантильное существо, а как человека такого же взрослого, как и я, готового со мной солидаризироваться и вступать в диалог.

- Когда мы разговаривали с Кустурицей после «Млечного пути», он признался, что у него есть комплекс обязательной награды после каждой картины, и ему тяжело из-за этого снимать. То, что каждая ваша картина уезжала с большими призами — в этом есть груз для вас?

- Груз, который обязывает тебя ответственно относиться к этому? Безусловно, и дело не только в наградах, но и в реакциях зрительного зала.

- Нет, я говорю именно о наградах.

- О наградах и только о наградах? Ты делаешь фильм и должен чётко понимать, что у тебя нет никаких других задач, кроме как сделать фильм как следует. А дальше, когда наступает жизнь фильма, о чём мы изначально с вами говорили, получена копия, и ты можешь отдаться своим человеческим, понятным, но слабостям. Честолюбию, желанию заслужить побольше наград — это нормально, это в природе человека. Мне кажется, более странная позиция авторов, которые не выдвигают свои картины на фестивали... Если счастливым образом так случилось, что картина попала на Венецианский, Берлинский, Каннский кинофестиваль - это уже значит, что твою картину отметили.

- Да, но когда это происходит пять раз подряд, а не происходит на шестой — это куда больший удар.

- Наверное. Наверное, это внесёт какую-то коррективу. Не знаю. Случится, тогда и будем разговаривать.

- Спасибо. Шестой картины вам, с как минимум такой же судьбой, как у предыдущих пяти.

- Спасибо.


Поделиться новостью:

Другие новости

закрыть плеер
закрыть плеер