20 July

Международный день шахмат: лучшие партии большого экрана

Зинаида Пронченко
автор
Зинаида Пронченко

20 июля — Международный день шахмат. Шахматы, самая аристократичная и интеллектуальная игра на свете, не так уж часто интересовала кинематографистов в качестве основной интриги. Кроме недавнего «Жертвуя пешкой», довольно неудачного байопика Бобби Фишера, «Защиты Лужина», поверхностной экранизации Набокова в стилистике британских костюмных мелодрам с очевидно неуместным Джоном Туртурро или совсем уж дурацкого «В поисках Бобби Фишера», вспомнить нечего. Да, разумеется, ещё в 1925 году Всеволод Пудовкин снял немую «Шахматную горячку», любопытный бурлеск с вкраплениями документальных материалов (в кадре появляется даже чемпион мира Хосе Рауль Капабланка), но и тут шахматы — скорее экстравагантный аксессуар в обыкновенной любовной истории. Однако образный строй и характер многих великих картин были бы неполными без guest star камео шахмат, часто в кульминационные моменты. 

1. Стэнли Кубрик, заядлый игрок, в раннем «Убийстве» (1956) полноценно вводит тему шахмат. Один из злоумышленников, Джонни Клэй (Стерлинг Хэйден), встречается с подельником Морисом Обухоффом (Кола Квариани) в шахматной академии. Знаменитая сцена, когда магистр Обухофф с откровенно славянским акцентом указывает ученикам на тактические промахи, а в ответ получает презрительное «Shut up, patzer!» — настоящий мем эпохи. Далее следует философский монолог Обухоффа за шахматной доской, в котором он объясняет глупому янки, насколько интеллект и индивидуальность, неотъемлемые черты любого стоящего гроссмейстера, не ко двору в современной Америке. В «2001: Космической одиссее» снова возникают шахматы на экране. Космонавт Фрэнк Пул коротает тоскливые часы на орбите за игрой с компьютером HAL 9000, проигрывая раз за разом.

2. В воистину лучшей серии бондианы «Из России с любовью» в Венеции проходит шахматный турнир, злодей и маньяк Кронтин играет против Мака Адамса под расписанными на заказ в технике энкаустики высоченными сводами в специально выстроенном за рекордные для тех лет 150 000 долларов павильоне, имитирующем интерьер палаццо Серениссима. Любопытная деталь: комбинация-двухходовка (шах и мат в миттельшпиле) — калька с финала партии Спасский-Бронштейн без двух пешек.

3. «Седьмая печать» Ингмара Бергмана, партия рыцаря со смертью — пожалуй, самый известный эпизод шахматной игры в кино. Смерти достаются чёрные фигуры, что логично, ехидно замечает она, уверенная в исходе партии. Играют они на жизнь. Вся возможная символика, столь характерная для кинематографа Бергмана этого периода, тут налицо и не требует пояснений. Хотя онтологически результат в шахматах, в отличие от карточных игр, совсем не зависит от удачи или случая, только от умственных возможностей соперников, а значит, не смерти садиться за эту игру. По некоторым свидетельствам, Бергман позаимствовал этот сюжет из знаменитой фрески кисти средневекового шведского художника Альбертуса Пиктора в церкви Таби неподалёку от Стокгольма.

4. В оригинальной «Афере Томаса Крауна» Фэй Данауэй соблазняет Стива Маккуина за партией в шахматы. На доске — дизайнерский набор фигур из слоновой кости, будто бы вылепленный Джакометти. Данауэй играет чёрными. Маккуин не в состоянии сопротивляться её тактике (защита Нимцовича), под нарастающие джазовые ритмы он ход за ходом сдаёт позиции. Глубокое декольте соперницы интересует его больше, чем собственно ситуация на доске. После запоздалой рокировки Данауэй ставит ему мат. Но это уже неважно, любовь — война, где пленных не берут.

5. У великого Билли Уайлдера шахматы — частый участник напряжённой драмы или лирической комедии. В «Сталаг 17» Уильям Холден начинает знакомство с новоприбывшим узником с предложения сыграть партейку и получает надменный отказ. В «Один, два, три», удивительной экранизации венгерской пьесы о буднях топ-менеджера «Кока-Колы» в Западном Берлине накануне возведения Стены, содержится запоминающаяся тончайшим юмором сцена дружеской попойки работников советского торгпредства и американской девицы, дочки босса и socialite. Сыграв в шахматы, они заказывают икры и водки, под «Танец с саблями» Хачатуряна пляшет соблазнительная Памела Тиффин в платье полька-дот, в каждой руке у неё по шашлыку. От зажигательных ритмов советской эстрады дрожит портрет Хрущёва на стене, наконец упав, обнаруживает под собой другой — усатого генералиссимуса с лукавым взглядом.