22 February

Книги, которые не экранизировали, а стоило бы

Алексей Васильев
автор
Алексей Васильев

В Голливуде и окрестностях — бум байопиков и экранизаций. Алексей Васильев по просьбе Кино ТВ вспомнил 10 книг, которые не имеют своих экранных воплощений, а зря.

Марсель Пруст «В поисках утраченного времени», 1913―1927

Рукопись романа, ru.wikipedia.org

Семитомную эпопею Пруста, соединившую в неповторимой комбинации первый опыт литературы «потока сознания», роман воспитания чувств, впервые подробно остановившийся на теме однополой любви, и панораму светской, культурной и политической жизни Парижа на сломе веков, в начале 70-х взялись одновременно экранизировать Лукино Висконти и Джозеф Лоузи, а ради этого проекта согласились нарушить обет молчания в кино Грета Гарбо и Брижитт Бардо. Но один занедужил, а второй не собрал средств. Отдельные главы впоследствие переносили на экран Фолькер Шлёндорф, Рауль Руис и Шанталь Акерман, французское телевидение даже взялось за сериал, но сломалось после второй серии. Что же такое? Это стоит довести до конца.

Джон Диксон Карр «Полное собрание сочинений», 1930―1972

Кино, и телевидение особенно, не собираются кончать с помешательством на детективах. Тем более странно, что романы Джона Диксона Карра переносились на экран крайне редко и невпопад. Тем временем перед нами писатель, чей «Человек-призрак» (1935) так и не сдал своих позиций в качестве лидера в списке лучших загадок убийства в запертой комнате, и автор, о котором Агата Кристи сказала «Только этому и удаётся водить меня за нос и оставлять полной дурой на последних страницах». Его циклы о толстяке-филологе Гидеоне Фелле и бывшем сотруднике разведки сэре Генри Мерривейле напрашиваются на то, чтобы стать циклами, вроде фильмов о Пуаро. К тому же жонглирование историческими казусами, жуткими легендами и мистическим мороком, которым славятся его книги, сегодня снова в почёте.

Герман Гессе «Игра в бисер», 1943

Фрагмент обложки к роману Германа Гессе «Игра в бисер», Flickr.com

Гессе потребовалось 12 лет, чтобы словами описать несуществующую абстракцию, структуралистскую игру, в которой монахи, когда живая культура закончилась, законсервировали память культуры, приведённые к общему знаменателю законы музыки, живописи, литературы и архитектуры. И всё-таки он смог описать неописуемое, чему свидетельство ― хотя бы Нобелевская премия 1947 года, которую он получил за этот роман. Конечно, та техника, которой располагал послевоенный кинематограф, не допускала возможности визуализации тех формул, в которых упражняются герои «Игры». Видимо, идея «неэкранизируемости» романа так напрочь оказалась вбита в историческую память кинематографа, что он как-то проморгал момент, когда сам начал наполовину состоять из байтов и прочих единиц компьютерной графики, которые, пожалуй, Гессе и имел в виду, описывая «общий культурный знаменатель». Так не пора ли? И ужели не соблазнительно воссоздать на экране разреженный воздух вымышленной Касталии? Если сделать это с толком и душой, мир забудет про «Властелинов колец»!

Уильям Сароян «Приключения Весли Джексона», 1946

Уильям Сароян, L.A. Public Library (Twitter), Flickr.com

«Зовут меня Весли Джексон, от роду мне девятнадцать лет, а моя любимая песня ― „Валенсия“. Каждый, по-моему, рано или поздно обзаводится любимой песней. Я-то знаю, что нашёл свою, потому что без устали её распеваю. Без песни нам не обойтись в этом мире, потому что у каждого какое-нибудь горе, а горе с песней неразлучно». И как же можно было за 75 лет ни разу не экранизировать роман, который начинается так? Сентиментальный и наивный, весь ― смех сквозь слёзы, роман про песни на войне с простодушным крепеньким подростком в центре событий. Здесь вам и мюзикл, и баталии, и тин-муви и, теперь уже, ретро. Такой фильм легко представить и во времена «Танцующего под дождем», и в годы Траволты и «Бриллиантина», а уж в наши дни за него продюсеры давиться должны: тут тебе и «Дюнкерк», и «Классный мюзикл», и «Старые песни о главном», и что-то, чего так хочется, а всему вышеперечисленному остро не достаёт. Неприкрытой и звонкой сердечности, что ли.

Хулио Кортасар «Выигрыши», 1960

Хулио Кортасар, www.fenomeni.me

Фильмы про пароходные круизы ждут в киноведении своей сладчайшей «Одиссеи» ― вспомните хотя бы «Смерть на Ниле» или успех «Титаника». Любопытно, что ситуационно и тематически перекликающийся с «Выигрышами» Кортасара роман Кэтрин Энн Портер «Корабль глупцов», опубликованный двумя годами позже, был незамедлительно экранизирован при рекордном скоплении кинозвёзд, от Вивиен Ли и до Симоны Синьоре. Роман Кортасара и изящнее, и ехиднее, и шикарнее ― а всё ещё ждёт своего часа.

Габриэль Гарсиа Маркес «Сто лет одиночества», 1967

Фрагмент обложки романа, radiofides.com

«Энтони Куинн написал в одном испанском еженедельнике: „Роман „Сто лет одиночества“ мог бы стать идеальной основой для 50-часового телевизионного сериала, но Маркес не хочет продавать право экранизации. Я предложил ему миллион долларов, но он не принял предложения: он коммунист, и ему не хотелось бы, чтобы люди узнали о получении им миллиона долларов“. Дело заключается в том, что всё это враньё. Я передал журналистам (о чём они объявили во всеуслышание на следующий день), что согласен с предложением Куинна, но только на условии выплаты не одного, а двух миллионов: одного для меня лично, другого ― на дело революции в Латинской Америке. Позднее я принял приглашение отобедать с Куинном. Мы беседовали о чём угодно, но, к моему величайшему удовлетворению, он даже не заикнулся о своём предложении». Из статьи Габриэля Гарсиа Маркеса «Почему я отказался от миллиона», журнал «Советский экран», № 4, 1984.

Джон Фаулз «Дэниел Мартин», 1977

tgraph.io

Чисто английский роман: взвешенный и чувственный, рафинированно разумный и по-детски сентиментальный, увесистый, как «Капитал», и проглатывающийся, как детектив. Писатель в кризисе пытается воскресить студенческую любовь, путешествуя со своей давней зазнобой по Нилу, вспоминая прекрасные времена в Оксфорде и беседуя среди построенных советскими специалистами плотин с учёными из ГДР о преимуществах социализма и капитализма. Мир, разделённый Берлинской стеной. Конфронтация двух систем, аукающаяся среди древних пирамид и разрастающаяся в метафору границы ― между двумя людьми, между этим миром и тем, между разумом и чувством, между одиночеством и надеждой, что где-то ждёт нас потерянный рай.

Кадзуо Исигуро «Ноктюрны», 2009

Кадзуо Исигуро с романом «Ноктюрны»USA Today

Кадзуо Японец, работающий в Англии, ― не только лауреат Нобелевской и Букеровской премий. Фильм по его «Остатку дня» стал восьмикратным «оскаровским» номинантом. «Ноктюрны» ― цикл из пяти новелл, объединённых темой музыки и переходящими из одной в другую героями. Действие центральной, сердцевины цикла, разворачивается в клинике пластической хирургии и представляет собой комедию о ночных похождениях по коридорам мужчины и женщины, чьи лица после операции обмотаны бинтами. В передышках между залпами смеха порой кажется, что читаешь сценарий неснятой комедии с Кэтрин Хепберн и Кэри Грантом. Конечно, этих актёров уже нет. Но в том и особенная уникальность этого предложения, что актёры с таким чувством комического не потребуются ― лица-то в бинтах. А диалоги и ситуации прописаны так, что бери и снимай, а зрители пускай надрываются. Покуда жив и бодр Питер Богданович, он самая очевидная кандидатура в режиссёрское кресло.

Питер Хёг «Дети смотрителей слонов», 2010

Детский приключенческий детектив от автора «Снежного чувства Смиллы» взрывает петарды беспардонного юмора (чего стоят приключения трупа некой престарелой сушёной воблы Вибе из Рибе), очаровывает бытописанием кукольной Дании и предлагает весьма забористую теорию заговора. Мрачный депрессивный скандинавский детектив уже порядком поднадоел ― так вот она, альтернатива: эдакий Карлсон без пропеллера в стране Андерсена после 11 сентября.

Донна Тартт «Щегол», 2013

На съёмках фильма «Щегол», ru.hellomagazine.com

Строго говоря, съёмки экранизации уже начались — 23 января. Однако ни постановщик, ни исполнители центральных ролей не вызывают ни пиетета, ни верных ассоциаций с этим самым волнующим романом нашего века. Когда б нашим современником был Чарльз Диккенс, в эру терроризма, психостимуляторов и бисексуальности он, верно, написал бы такой роман. Честная книга о том, как всё-таки жить со знанием, что всё закончится смертью, и если, за неимением научных доказательств обратного, всё-таки допустить факт, что эта дверь никуда не ведёт? Донне Тартт потребовалось 10 лет, чтобы подобрать достойный, нелживый и действенный ответ. И поскольку выход фильма не за горами ― он запланирован на осень будущего года ― постарайтесь, если раньше не успели, всё же прочесть этот роман, пока студия «Уорнер» не испоганила вам острейшего, терпкого удовольствия. К тому же нет сомнений, что эта версия не станет единственной ― в кинематографе «Щегла» наверняка ждёт жизнь не менее долгая, счастливая и разнообразная, чем та, которой наслаждались на экране Оливер Твист и персонажи «Больших надежд».