7 November

Дени Лаван: «У меня с Россией – духовная близость»

Кино ТВ
Кино ТВ
автор
Кино ТВ

Дени Лаван — французский актёр, один из самых необычных артистов в мире. Его уникальная техника родилась из искусства уличных мимов, поведения шутов, юродивых, счастливых и одновременно несчастных блаженных. Впервые появился на экране в восемьдесят втором году, а уже в восемьдесят третьем Лавана заметил Леос Каракс, искавший исполнителя главной роли в своём дебюте. Так Лаван стал настоящим альтер-эго одного из величайших французских режиссёров. Среди их совместных работ «Дурная кровь», «Любовники с Нового моста», «Корпорация «Святые моторы». Меломанам Лаван известен по клипу U.N.K.L.E. Rabbit In Your Headlights, где вокальную партию исполнил Том Йорк, а режиссёром выступил Джонатан Глейзер. В Россию Дени Лаван приехал с моноспектаклем «Красная машина».

О РОССИИ

Я испытываю к России такую духовную близость. Это, наверное, и называется «славянской душой». Склонность к эмоциональности, к сильным чувствам, способность эти сильные чувства выражать, теплота с одной стороны и дикость с другой, что связано с огромными территориями и резкой сменой времен года. Меня всё это всегда завораживало, это как поэзия. Я был в России раза четыре, моё самое длинное путешествие — между Петербургом и Ростовом через Самару по Волге. И это меня очень тронуло. Я прогуливался тут ночью по Петербургу, вдоль Невы, всё выглядело очень родным, знакомым: небо, вода, отражения, странный свет, который обволакивает весь этот пейзаж, в этом столько поэзии. И эта образность абсолютно не картезианская, не разумная, а, наоборот, духовная, она мне очень близка.

О ПРОФЕССИИ

Я никогда не был настоящим акробатом, а, скорее, танцовщиком. Начинал карьеру артиста, чтобы выразить нечто в себе, но именно через движение, через эксцентрику. И всё это я искал даже в обычной своей жизни, я жонглировал, ходил на руках, катался на моноцикле, всему этому я научился сам, это были попытки самовыражения. И правда — я скорее танцор, чем актёр, я занимался пантомимой, мы даже снялись в этом жанре с Чулпан Хаматовой в экспериментальном фильме «Тувалу». Постепенно я открыл для себя поэзию, тексты и мне понравилось с ними играть. Но игра со словами для меня менее естественна, чем игра с собственным телом. Во всяких театральных школах я всегда пытался понять, как использовать моё врождённое движение и как объединить движение и текст, как жонглировать словами. Слова сложнее ухватить и контролировать, они от нас ускользают. Они уходят, и их не поймать. Мне кажется, мне удалось стать актёром, мне нравится то постоянное обновление, которое даёт игра, это совершенно удивительно.

ОБ ИНТЕРПРЕТАЦИИ

Самое сложное, наверное, в интерпретации героя — это когда персонаж вам близок, когда он как бы вписан в вас. Первый пример — «Любовники с Нового моста», где герой мне с одной стороны действительно очень близок, а с другой от меня требовалось погрузиться в социальную нищету, найти вот этот страшный реализм и прожить эту жизнь. Пришлось выйти на улицу, прожить бедность, пьянство, курево, всё то, что сопровождает эту ужасную нищету. И опасность таится там, где границы реальности и лицедейства стираются. Именно там находимся мы сами. Где наша личность? Ты уже не понимаешь точно, где заканчивается игра и где начинается жизнь. И наоборот. А вот второй пример. Кардинально иной. При том, что эти фильмы снимал один и тот же режиссёр — Леос Каракс. Герои разные, а требования к ним одни и те же. Я говорю о господине Дерьмо, на нём такая шапейка, зеленый костюмишко, он говорит на изобретённом языке, так называемом «дерьмовом языке», которым владею только я, и я на нём даже пишу стихи. Но это персонаж, который полностью придуман, он весь составной. Специальный грим, накладки, артефакты, которые его делают. Такого персонажа мне было легко создать, он легко поддаётся интерпретации, такого персонажа я всегда носил в себе, и вот встреча с Караксом вдохнула в него жизнь. Получаются два актёрских подхода: первый — когда герой тебе близок, там игра становится тоньше, и это сложнее, а во втором случае героя воплощают внешние факторы, и игра из-за этого внешняя. Граница между персонажем и актёром яснее. Это проще и прозрачнее, потому что зрители просто принимают эту условность, эти правила игры и соглашаются на такой договор.