6 September

«Лус»: Тёмная материя

Андрей Карташов
автор
Андрей Карташов

На фестивале «Ревизия» в Санкт-Петербурге — российская премьера странного немецкого хоррора «Лус». Об эстетских ужасах и нестандартном подходе к жанру в фильме Тильмана Зингера рассказывает Андрей Карташов.

В полупустом полицейском участке появляется молодая женщина не в себе. Она ходит по вестибюлю как будто под гипнозом, что-то кричит по-испански немцу-дежурному. Её зовут Лус, она из Чили, но об этом мы узнаем позже. Монтажная склейка: мы в баре, таком же полупустом — белые кирпичные стены, холодный флуоресцентный свет и жуткий гул галогеновых ламп; странная беседа завязывается между двумя одинокими полуночниками — эффектной Норой и сдержанным доктором Россини. Довольно скоро станет ясно, что Нора заговорила с ним неспроста, а потом действие переместится на допрос в полицейском участке, который и займёт большую часть 70-минутного фильма.

«Лус» — настолько странный фильм, что от него, с одной стороны, невозможно оторваться, с другой — автор этих строк затрудняется с уверенностью сказать, что именно в нём происходит. Нора одержима бесами и влюблена в Лус, кажется, её дьявольская сущность захватывает и доктора; но чем дольше продолжается действие, тем сложнее разобраться в причинно-следственных связях. Это не должно нам мешать. «Лус» транслирует чистый стиль: режиссёр и сценарист Тильман Зингер исходит из совершенно справедливого предположения, что жанровое кино смотрят ради впечатления, а не сюжета. История — только вспомогательное средство, чтобы ввести зрителя в мир на экране: так происходит, например, в фильмах-нуар, где за ходом расследования уследить зачастую невозможно, полицейских и шпионских триллерах, а также работах А. Ю. Германа. Так и здесь. Неоновый свет, неуютное, неясное ретро (сочетаются предметы из семидесятых, восьмидесятых, девяностых), глухой звук как будто из жестяной коробки и царапины на плёнке — всё это жутко само по себе, всё это уже и есть хоррор.

Кадр из фильма «Лус», реж. Т. Зингер, 2018 г.

Тильман Зингер действует в русле европейской традиции ужасов, связанной с формальными экспериментами, эстетикой кэмпа и даже авангардным театром; вспоминаются итальянское джалло и фильмы Анджея Жулавского. С польским классиком немецкого дебютанта объединяет тема одержимости, но отличает от него то, что шизофреническая симптоматика «Лус» не переходит в истерику. Так, пожалуй, эффективнее: эта история болезни не разрешается ни просветлением, ни даже каким-то однозначным и внятным диагнозом. Кстати, сама по себе непрояснённость сюжета ему даже помогает. Почему в полицейском расследовании используются гипноз и психодрама? Luz — имя героини и заглавие фильма — это «свет» по-испански, но что это значит? Фильм как будто живёт сам по себе, помимо нашей воли, и само по себе это страшно тревожит зрителя-невротика, привыкшего к накатанной схеме трёх актов и выстрелам всех чеховских ружей. Не только то, что нам показывают, неприятно, — даже наша позиция как зрителей оказывается некомфортной.

Всё это стоит сопроводить удивительным фактом: «Лус» — не просто полнометражный дебют Тильмана Зингера, это вообще его дипломная работа, снятая за небольшой грант на последнем курсе Академии медиаискусств в Кёльне (по совпадению, другой фильм из программы «Ревизии» — «Тридцать» Симоны Костовой — тоже диплом из немецкой киношколы). Это вроде бы даёт повод посчитать «Лус» студенческим упражнением в стиле. Но, во-первых, это упражнение исполнено виртуознее, чем многие призовые выступления, во-вторых, формальные вопросы, как известно, самые существенные. Зингера в кино интересуют его первичные элементы, и в этом есть ощущение какой-то честности: в конечном счёте оно всё равно представляет собой игру света и тени.