29 May

Мауриц Корнелис Эшер и Кристофер Нолан: архитектура парадоксов в фильме «Начало»

Екатерина Кузнецова
автор
Екатерина Кузнецова

При создании ленты  режиссёр, оператор и художник-постановщик часто вдохновляются картинами классических художников — мировые шедевры живописи и правда содержат в себе всё, что нужно кадру, — идеальную композицию, цветовую гамму и освещение. Однако можно ли при создании фильма, вдохновившись работами живописца, вплести сами идеи художника-графика не только в визуальное повествование, но даже в структуру сценария? Можно. Получится фильм «Начало». Екатерина Кузнецова рассказывает, как Кристофер Нолан в своей ленте оживил картины Маурица Корнелиса Эшера.

Кристофер Нолан загорелся идеей фильма ещё в юности, и сложная концепция сна во сне много лет ждала своего часа, перед тем как режиссёр добился признания и мог снимать всё, что захочет, получив от продюсеров полный карт-бланш. В сценарную основу легли размышления о том, как отличить сон от реальности и что самые прочные идеи, которые формируются и укрепляются в нашем сознании, — это те, которые мы приобретаем как раз неосознанно, во сне.

Визуально мир сна в «Начале» не отличается от реального мира. Для того, чтобы показать зрителю, где мы в данный момент находимся, Нолан применяет приём архитектурных парадоксов. Например, режиссёр прибегает к демонстрации самого известного из них — лестнице Пенроуза. Она замыкается сама на себе, как бесконечная петля.

Первым художником, который начал создавать архитектурные парадоксы, был Мауриц Корнелис Эшер — нидерландский художник-график, работавший в ХХ веке. Эшер всю свою жизнь исследовал симметрию и понятие бесконечности, создавая уникальные по смыслу литографии и гравюры, на которых были изображены невозможные в жизни трёхмерные объекты. Стиль, в котором работал Эшер, называется имп-арт, от английского impossible art — направление, изображающее парадоксальные фигуры. Именно ему пришла в голову идея создать бесконечную лестницу, которая уходит вверх, продолжается сбоку и одновременно идёт вниз. Одни из самых известных его работ на эту тему — «Дом лестниц», «Относительность» и «Водопад». Игра с архитектурным пространством забавляла художника, и эта же страсть к психологической игре всегда выгодно отличала Кристофера Нолана от коллег по цеху, оставляя ощущения от его фильмов, как будто побывал в психологическом лабиринте (чего стоит один «Мементо», который Нолан снял в самом начале карьеры).

Созданием мира в «Начале» занимается талантливая Ариадна — архитектор, изменяющая пространство во сне одним намерением и силой мысли. Ариадна подхватывает законы сна на ходу — «складывает» улицы Парижа, как книгу, делает мост из прямой дороги и создаёт бесконечный проход с помощью двух огромных дверей-зеркал. Тут мы снова возвращаемся к Эшеру и его гравюре «Галерея» и литографии «Магическое зеркало». Именно такую галерею создаёт Ариадна при помощи зеркал, и Кобб впервые объясняет ей один из важнейших законов работы со снами: никогда не создавать реальные места по памяти, потому что это может окончательно запутать архитектора в ощущении «сон/реальность».

Знаменитая сцена с вращающимся коридором отеля — отсылка к картине «Другой мир». И хотя художник не мог показать вращение пространства, которое мы видим в сцене со сменой гравитации, всё же Эшер решил эту проблему. На картине мы видим птицу с человеческим лицом, находящуюся одновременно в трёх проекциях: мы смотрим на неё прямо, снизу и сверху, и не остаётся сомнений, что это не три копии, а одна и та же птица.

Помимо картин, упомянутых выше, Нолан наверняка вдохновлялся всем творчеством Эшера — очевидное сходство можно найти и в менее важных деталях. Например, сцена с Коббом и Ариадной в парижском кафе на улице по архитектуре очень похожа на ксилографию «Натюрморт и улица», а первая сцена фильма с Коббом на песке и захлёстывающими его волнами — на литографию «Фосфоресцирующее море».

В своих работах Эшер нечасто использовал цвет, и его картины получались в довольно приглушённой, почти монохромной цветовой палитре. Таким мы видим настроение в фильме: цвета неяркие, будто покрытые патиной. Всеми визуальными методами нас зазывают в мир сна, где решить психологическую задачку важнее, чем отвлекаться на что-то другое. Да и разве нам часто снятся яркие сны? Цвет в них (если он вообще есть) именно такой, как показано в фильме.

После того как погружаешься в мир магических переходов, зеркальных пространств и секретных уровней, остаётся только один вопрос. Как узнать, что находишься в чужом сне, а не в своём? Очень просто. В таком случае лестница Эшера приведёт не туда, куда нужно тебе, а туда, куда задумал истинный архитектор.