3 апреля

Молот и горяч. «Папа, сдохни» — самый кровавый и смешной русский фильм года

Анастасия Сенченко
автор
Анастасия Сенченко

На российских экранах «Папа, сдохни» — дебют 29-летнего Кирилла Соколова, сходу взявшего главный приз на фестивале «Окно в Европу» и заслужившего сравнений с Тарантино, Родригесом и всеми великими певцами жестости из Южной Кореи. Обаянию разудалого русского комикса поддалась и Анастасия Сенченко.

Матвей (Александр Кузнецов) с молотком за спиной готовится нажать на дверной звонок. Карусель сверхкрупных планов — напряжённый взгляд, сжатый кулак, кнопка. И герою, и зрителю требуется время на то, чтобы решиться. Мы набираем побольше воздуха и задерживаем дыхание. Впереди полуторачасовой кровавый аттракцион. Если говорить без ложных приличий, на грубом и всё упрощающем языке самого фильма, то «Папа, сдохни» Кирилла Соколова — это неснятая русская новелла «Города грехов».

За дверью героя совсем не ждёт Андрей Геннадьевич (Виталий Хаев) — опер, при котором не то что подчинённые, даже соседские собаки предпочитают помалкивать. Человек, о котором ходят легенды, а Матвей — слушатель мало того что легковерный, но ещё и предвзятый. Он влюблён в дочь опера Олю (Евгения Крегжде) — неудачливую актрису, «заказывающую» своему бойфренду своего же отца.

Когда Матвей переступит порог квартиры, они с Андреем Геннадьевичем сойдутся в схватке едва ли не в фильм длиной. Меняться будет только её характер и интонация. Драматические взгляды за поеданием колбасы не менее заряжены, чем сцены яростного членовредительства. Их разделяют несколько секунд паузы, как в вестернах — секунды на самой высокой точке американских горок перед свободным падением.

«Папа, сдохни!» действительно похож на парк развлечений. Сцены насилия своей изобретательностью, детальностью и литрами бутафорской крови провоцируют выработку адреналина. А чёткость их исполнения и обилие цитат гарантируют, что эта карусель уже не раз испытана. Соколов в своём парке главный фокусник: сначала он с помощью крупных планов или замедленной съёмки представляет нам всю «наживку»: вот молоток, вот, неподалеку, табельное оружие, ружьё, телевизор (заранее знаешь, что полетит, но зато как он полетит — увидеть стоит). А потом превращает всё это в коллаж для киноманов.

Эта чёрная комедия — задорный и освежающий микс из Тарантино и Родригеса, Пака Чхан-Ука и Денни Бойла, Джона Ву и Гая Ричи. Герой Александра Кузнецова прекрасно встраивается в один ряд с их типичными персонажами-отморозками, а Виталий Хаев в роли опера заставляет вспомнить свою, может быть, лучшую роль в кино. Более десяти лет назад его капитан милиции в «Изображая жертву» Кирилла Серебренникова не мог понять новое поколение в лице Вали (Иван Чурсин). В новой декаде — новый молодой герой, теперь с молотком, но конфликт остаётся неизменным.

Из всех ранее перечисленных классиков жанра Кирилл Соколов ближе всего к Роберту Родригесу. Развёрнутые боевые сцены, как по комиксу, с экспрессивными ракурсами и эффектными ударами, родом из «Музыканта». Возможно, не последнюю роль сыграло то, что оба дебюта сняты по подробным режиссёрским раскадровкам, так что ничего лишнего не могло просочиться. Оба режиссёра к тому же, похоже, явные поклонники комикса. Да и что такое эти раскадровки, как не комикс?

Заявленная в слогане традиционная тема «знакомства с родителями» — трамплин для другого популярного в кино сюжета — «женщина, ради которой стоит убивать». Родригес полностью превращает свой фильм в графический роман и отчасти жертвует динамикой. Соколов делает ставку на ритмическую чёткость движений, ставит боевые сцены как танец и в этом, конечно, смотрит на восток, в сторону корейских боевиков.

В итоге картина — привлекательный и изобретательный микс всего, удачно наложившийся на местный контекст времени. Матвей среди традиционного в последнее время для русского кинопаноптикума — персонаж удивительно безликий. В то время как его противники очень конкретны: опер-взяточник, закрывающий глаза на самые дикие преступления, его сослуживец Евгенич в роли местного Уолтера Уайта, актриса-неудачница. Каждый из них готов к тому, что в один прекрасный момент в дверь может постучать человек с молотком, и вопроса «за что?» как-то не возникнет. Всегда есть за что.