27 February

«Навсикая из долины ветров»: один из лучших мультфильмов Миядзаки внезапно в прокате

Алексей Васильев
автор
Алексей Васильев

Кинокомпания «Пионер» приобрела права на широкий прокат в России отреставрированных копий 17 полнометражных мультфильмов японской студии Ghibli. Уже 28 февраля — ре-релиз «Навсикаи из долины ветров», первой картины сооснователя и постоянного автора студии Хаяо Миядзаки на Ghilbi и второй в его персональной фильмографии. Подробнее о ленте, занимающей, к слову, второе место среди аниме всех времён (согласно опросу японского минкульта), рассказывает Алексей Васильев.

Имя Хаяо Миядзаки уже переросло мир поклонников аниме и идёт в мировом сознании через запятую с Мураками, Тарантино и всеми, кто определил облик высокой культуры массового спроса на сломе веков и включён в пантеон её богов. «Навсикая из Долины ветров», выходящая на этой неделе в повторный прокат, вообще-то создавалась Миядзаки на студии Topcraft. Но именно совпавшие во времени феноменальный успех мультфильма и банкротство компании в середине 1980-х позволили мультипликатору и его соратнику и коллеге Исао Такахате (автору нашумевшей антивоенной «Могилы светлячков» и проникновенной ретро-пасторали «Ещё вчера», чей собственный международный авторитет был достаточно велик, чтобы его прошлогодняя смерть была отмечена на нынешних «Оскарах» в традиционной поминальной рубрике In memoriam) купить остатки студии-банкрота и на её руинах создать свою мануфактуру, чей логотип с виннипухоподобной зверушкой Тоторо спустя два десятка лет станет своеобразным знаком качества в области анимации.

Точно так же, как футуристическая княжна Навсикая на тысячелетних обломках цивилизации, павшей жертвой своей экологической близорукости, затевает рассвет новой эры, Миядзаки и Такахата создали свою легенду поп-арта на руинах скромной мульткомпании, имевшей, однако, дальновидность ещё в конце 1970-х замахнуться на экранизацию «Хоббита»: кассета с их творением, за неимением иного, четверть века назад активно гуляла и по рукам российских толкиенистов. Однако «Пионер» начал своё ретроспективное возрождение Ghibli для отечественного большого экрана не с ленты-провозвестницы: она выходит в их списке второй. Начали же они в канун Нового года совершенно справедливо с «Унесённых призраками» — ибо с этой картины в начале нынешнего тысячелетия началась эра Миядзаки за пределами Японии. Началась с награждения «Золотым медведем» Берлинского фестиваля, настолько неожиданного, что некоторым членам тогдашнего жюри оно показалось кошмаром. В том 2002 году в конкурсе среди прочего были «8 женщин» входившего в зенит славы молодого Озона; в этом фильме он одновременно выводил детектив на орбиту высокого арт-хауса и первым опробовал жанр мюзикла на основе не оригинального музыкального контента, а «старых песен о главном»; «Мамма мия» будет позднее и станет ширпотреб-результатом революции Озона. Потому в дни дебатов жюри представительствовавшая в нём от России Рената Литвинова не могла сдержать гнева: «Представляете, они собираются дать приз какому-то мультику! Я их предупредила, что если они оставят “8 женщин” без премии, я официально выйду из состава жюри». Своим утешительным призом ансамблю актрис «8 женщин» обязаны нашей последней диве. Но «Золотой медведь» всё же уйдёт в Японию, а год спустя туда же впервые отправится и «Оскар» за лучший мультфильм. И так начнётся признание Западом Миядзаки, хотя на Востоке он давно уже был известным сенсеем. Пожалуй, именно его победа потянула за собой повальное увлечение аниме, которое сегодня достигло таких пределов, что в России редкая неделя проходит без выхода нового японского мультика. Хотя для нас это возвращение к истокам. Миядзаки любили ещё дедушки нынешних фанатов Харухи Судзумии — в 70-х длиннющие очереди в кассы советских детских кинотеатров сопровождали показы «Кота в сапогах» и «Корабля-призрака», на которых Миядзаки только начинал работать — в качестве художника-мультипликатора.

Конечно, «Навсикая» от «Унесённых призраками», да и и всего последующего творчества Миядзаки, отличается, как фэнтези от авторской сказки. В «Навсикае» Миядзаки ещё говорит не вполне своим голосом. Понятно, что фильм, где герои в респираторах разъезжают верхом на боевых страусах, появился в эру первых «Звёздных войн». И даже если не знать из признаний самого Миядзаки, что он во многом вдохновлялся комиксами француза Мёбиуса, трудно не провести параллель между «Навсикаей» и «Властелином времени», мультфильмом о петле времени по сюжету и с персонажами авторства Мёбиуса, имевшему оглушительный культовый успех в СССР как раз в те самые дни, когда японцы падали ниц перед «Навсикаей».

Но, пересматривая фильм с нынешней перспективы, нельзя также не отметить то колоссальное влияние, которое «Навсикая» оказала как на технику анимации, так и на кинофантастику в целом. Зыбучие, как засосавшие героиню пески, движения монстров, их пупырчатая текстура и форма надувных игрушек в конце 80-х перекочевали и в советскую мультипликацию — сравните этот фильм с «Островом сокровищ» или «Следствие ведут Колобки». Гигантские же стоглазые жуки высадились в мир игровой и появляются в одной из самых ярких и оригинальных фантастических кинопостановок — «Звездном десанте» Пауля Верхувена.

Поражает и провидческая сила режиссёра — в области соцзаказа. Движение «Гринпис» ещё только набирает обороты, а он не только делает фильм о последствиях экологической катастрофы: враждебные жуки и ядовитые грибы на самом деле оказываются хранителями более глубоких, животворных пластов земли от неразумного человека, который заточен загадить всё, что окажется у него под ногами. Идея о «самолечении» экосистемы резонирует также с психотерапевтическими практиками исцеления методами саморегуляции организма, открытыми Джейкобсоном ещё 100 лет назад, но получившими массовое распространение ближе к нашему веку. Так или иначе, нашедшая в «Навсикае» свою доходчивую иллюстрацию идея, что здоровье — заложенная природой данность, помешать которой может только одна разрушительная сила, человеческий разум, — это, пожалуй, магистральное знание эпохи Миллениума.

И всё же самое деликатное удовольствие от «Навсикаи» — это обнаруживать, как в заказной, как это чаще всего и бывает в жёсткой, обострённо ригидной структуре японского производства, будь то кино, манга или литература, работе Миядзаки проклёвываются многие будущие черты этого уникального независимого художника. Одна из самых узнаваемых черт Миядзаки — это любовно прорисованный мир нафантазированной идиллической Европы первой половины XX века, какой она представала между войнами в фильмах, экспортированных в Японию и увиденных Миядзаки в юности. Страны и десятилетия перепутаны в картинках Миядзаки в некую идиллическую смесь, уравновешенную единственно любовью самого художника. В ощерившемся мире «Навсикаи», где даже то, что визуально воспринимается как снег, на поверку оказывается спорами ядовитых грибов, от которых требуется противогаз, Миядзаки мог играть только с костюмами. Зато здесь он проявил сполна свой дар кровосмесителя эпох и народов, в одном наряде братая язычество со Средневековьем и Возрождением, а юного князя, потенциального возлюбленного Навсикаи, увенчал даже щеголеватой ушанкой. На кинематографический источник своего вдохновения он сам же беззастенчиво указал во вступительных титрах, выполненных на фоне гобеленов с изображениями ладей и древних сражений, скопированных с титров эталонной ленты о борьбе скандинавских язычников с английскими христианами «Викинги» (1958), где с той же изящной непринуждённостью французское женилось с нижегородским.

Вторая козырная черта фильмов от Ghibli — что мультики играют в них с той же пастельной, прихотливой сменой настроений, как живые персонажи лучших актёров. Эти живые лица, смена полуоттенков эмоций есть и в «Навсикае». Эти прекрасные лики выглядывают из-под кольчуг, корон и ушанок подобно тому, как лики старых икон — из-под прикрученных к ним поздними идолопоклонниками литых позолоченных нимбов. Стиль Миядзаки в «Навсикае» сам подобен такому лику святого, обещающему будущий золотой век человеческого аниме из-под неповоротливой арматуры устаревшего, как и всё чересчур актуальное для своего времени, фэнтези эпохи «Гринписа».