27 May

Обзор (к)инопрессы #39: о великом Мишеле Пикколи, пасхалки в фильме «Ванильное небо», тоска по кинотеатрам юности, Мартин Скорсезе против Мартина Скорсезе

Виктор Непша
автор
Виктор Непша

Виктор Непша в своём еженедельном дайджесте разбирает главную новостную повестку иностранной прессы о кино. Не заканчиваются статьи о великолепном Мишеле Пикколи и его таланте, канадский режиссёр Гай Мэддин ностальгирует и с приятной грустью вспоминает кинотеатр, в котором взрывал петарды в детстве, шоураннеры сериала Lost ни о чём не жалеют, а Ричард Броди препарирует творчество Мартина Скорсезе, сталкивая «Бешеного быка» и «Ирландца».

На смерть героя: Мишель Пикколи

Кончина Мишеля Пикколи вызвала большой отклик в кинопрессе — тексты, посвящённые эпохальному французскому актёру, продолжают выходить и сейчас. Каспар Сальмон на Mubi обращает внимание на роль политической позиции в карьере Пикколи и на характерное мастерство покойного — умение выразительно показать нормативность.

«Эта карьера <…> ещё более примечательна тем фактом, что Пикколи нельзя было назвать кинозвездой, как Мастроянни. Наоборот, Пикколи, казалось, исполнял роль обычного персонажа большую часть времени; он был прямолинейным, правдоподобным, иногда учтивым, но не сексуальным, не играл на соблазнении».

Кинокритик Джофф Эндрю, напротив, делает акцент на разнообразии ролей и гротескных образах актёра. А в конце пытается перечислить знаменитых режиссёров, работавших с покойным, — вышло на четыре с лишним строки.

«Несмотря на огромное количество фильмов, в которых он появлялся, — и он также иногда их снимал, конечно — я никогда не был разочарован. Он всегда был абсолютно захватывающим, каждую секунду экранного времени. Диапазон его [ролей] был экстраординарным — он мог играть пламенного, нежного, изощрённого, примитивного, зловещего, соблазнительного, застенчивого, общительного, доброго, жестокого, неуверенного в себе, одержимого, апатичного, страстного, блестящего, скотского, жалкого, весёлого, основательного, анархичного. <…> (одна из моих любимых его ролей — в “Садах осенью” Отара Иоселиани, где Пикколи отлично изобразил <…> пожилую мать главного героя. Неудивительно, что даже в роли женщины он был совершенно убедителен <…>».

Питер Брэдшоу в тексте для Guardian придерживается золотой середины и разбирает наиболее известные роли актёра.

«Возможно, в настоящее время только Венсан Кассель приближается к способности Пикколи проецировать и драматизировать жестокую отрешённость и уверенность в себе. Пикколи был идеальным лицом для выражения презрения, концепции, лежащей в основе [одноимённого] фильма Жан-Люка Годара 1963 года. Без этой роли он, возможно, был бы обречён на второй план — [работы] интересные, но не те, что заявляют о себе».

«Носферату» – страх перед заразой извне

Джим Хоберман для Tablet Magazine идеологически препарирует классику — «Носферату» Мурнау. Страх перед заразой извне, по мнению автора, — одна из главных и тревожных идейных линий фильма, которые не были в достаточной мере отрефлексированы. В тяжёлое время восстановления после Первой мировой войны стране нужно было терапевтически свалить на кого-то все беды и несчастья. Граф Орлок с его крючковатым носом и использованием звезды Давида в ритуалах оказался подходящим собирательным образом.
Ряд обвинительных линий выглядит несколько натянуто (сравнение с «вампирской» метафорикой в нацистской пропаганде), но бескомпромиссность автора, даже не всегда аргументированная, как минимум делает текст любопытным для прочтения. Хоберман не зацикливается на событиях столетней давности и проводит параллель с современной боязнью вирусов и заразы извне — без привычного привета Трампу здесь не обойтись.

Обвинительные ноты перемежаются с неочевидными деталями о самом «Носферату». Например, яркий сюжет об Альбене Грау — идейном вдохновителе, продюсере фильма, фанате Кроули и (возможно) антисемите. К выходу картины он устроил сумасшедшую костюмированную вечеринку в духе Кеннета Энгера до Кеннета Энгера, а на рекламную кампанию потратил столько же, сколько на самого «Носферату». В итоге Грау тоже покинул Германию — антисемит он был или нет, но оккультистов вроде него рейх не жаловал.

«Фильм получил смешанные отзывы — очевидно, левые критики рассматривали его как попытку одурачить массы “сверхъестественным туманом”, но он добился известности другого рода, когда Флоренс Стокер подала в суд на эту нелицензированную адаптацию <…> работы её покойного мужа. В 1925 году немецкий суд распорядился уничтожить все копии, но, как и вампир, “Носферату” отправился в другие страны и наслаждался сумеречным призрачным существованием. Копия появилась в Лондонском кинообществе в конце 1928 года и в нью-йоркском кинотеатре шесть месяцев спустя — его культовый статус рос пропорционально длительности запретного существования. Спустя годы тот же кинотеатр на 8-й улице станет домом для “Шоу ужасов Рокки Хоррора”».

О дорогих сердцу кинотеатрах

За несколько месяцев карантина кинотеатры и ностальгия по ним стали одной из главных тем в профильной прессе. Вот и Британский институт кино ненадолго переключается на канадскую волну и публикует воспоминания Гая Мэддина о детстве в Манитобе и о местном кинотеатре. А дальше чтение, замедляющее время: незаконный проход на фильмы с возрастными ограничениями, строгие сёстры-управляющие, Элизабет Тейлор в дыме петард и липкие от газировки полы.

Отрывок компактный, но и по нему видно, что мемуарист из Мэддина мог бы получиться как минимум достойный. У истории даже есть хеппи-энд. Когда режиссёр вырос, он многие годы не посещал этот кинотеатр, но несколько десятилетий спустя вспомнил о нём и теперь приезжает туда с премьерными показами и (всё ещё) петардным настроением.

«В 12 лет я увидел фильм “Трое в аттике” о парне, которого похитили три женщины и удерживали в качестве сексуального раба на каком-то чердаке. В тот вечер в кинотеатре было много ожидаемого возбуждения, но я не помню, чтобы фильм исполнял собственные захватывающие обещания. На самом деле почти все мои воспоминания об этом месте ненадёжны, полны пробелов и сильно заряжены — так и должно быть, когда думаешь о кино своего детства. Опыт должен быть самим детством».

«Неважно, что было в программе, я шёл [на сеанс]. <…> Я видел “Баттерфилд 8” с Элизабет Тейлор и Лоуренсом Харви примерно через пять лет после его выхода. Некоторые мои друзья принесли копчёную рыбу. Я, помнится, брал чесночную колбасу».

«Полы были неимоверно липкими от десятилетиями проливаемой тут газировки, и, так как кинотеатр оказался переполнен, я был вынужден лечь на эту поверхность, похожую на липучку, мои одежда и волосы прилипли к ней полностью. Это было частью анархического обязательства. Ещё я неизвестно зачем взял с собой пачку петард и взорвал её невероятно громкой пулеметной очередью, из-за чего образовалось густое облако дыма, из которого появился крупный план Лиз Тейлор. Волшебство кино. Не было границ нашего, молодых киноманов, превосходства!»

Пасхалки в «Ванильном небе»

Кэмерон Кроу делится подробностями съёмок «Ванильного неба» для Vulture: как удалось уговорить правительство Нью-Йорка предоставить Таймс-сквер для съёмок, в чём был незаменим Том Круз, а также немного пасхалок. Судя по всему, Кроу из тех, кто не против возвращаться к победам из прошлого. Режиссёр доволен картиной и огорчается, что многие воспринимают её лишь как сюжет с любовным треугольником между Томом Крузом, Кэмерон Диас и Пенелопой Крус. Без особого повода интервью на 90% зацикливается только на «Ванильном небе». Фильм обсуждается в мельчайших — и порой действительно захватывающих — нюансах, при этом остальная часть фильмографии и жизни Кроу почти не затронута. Да, параллели между пустым Нью-Йорком в «Ванильном небе» и современным мегаполисом любопытны, но создаётся впечатление, что режиссёр безнадежно отстал от настоящего, остался со своими лучшими картинами в прошлых десятилетиях. Сейчас Кроу работает над двумя сценариями. Хочется надеяться, что ему ещё есть чем удивить зрителя, помимо банальностей о технологиях и социуме 2020-го.

«Я правда горжусь “Ванильным небом”. Иногда запись или человек, разозлившие больше всего, становятся лучшим другом. Я по-прежнему получаю [такие отзывы] от людей о “Ванильном небе”: “Мне действительно не понравился этот фильм. И я смотрю его каждый год”».

«Мы начали готовить фильм, и наши продюсеры Дон Ли, Пола Вагнер и Том Круз почти сразу отправились навестить [мэра Нью-Йорка] Руди Джулиани и его людей, чтобы узнать, сможем ли мы это сделать [уговорить городские власти перекрыть Таймс-сквер для съёмок]. Они вернулись очень довольные. Я спросил: “Ну, что происходит?” И они сказали: “Вроде бы договорились! Но есть условие”. И я говорю: “Отличная новость! Какое?” А они: “Ты! Кто-то там проводил исследование о тебе и слышал: ты делаешь много дублей”. Я такой: “Что?! Я тщательный режиссёр, но эта информация находится в мэрии?” <…> “Да, кто-то беспокоится. Они не хотят, чтобы вы на Таймс-сквер бегали с Томом Крузом, снимая без чёткого плана”».

О сериале «Lost»: 10 лет последней серии

Десять лет назад аудиторию возмущали вещи поинтереснее коронавируса — в мае 2010-го завершился сериал Lost, и его концовка, мягко говоря, оставила не так много равнодушных. Independent опросили съёмочную команду сериала — что они думают о финале сейчас? Судя по общему настроению, все — и актёры, и шоураннеры — ни о чём не жалеют. Первые — поскольку слишком сильно привязались к своим персонажам. Вторые — потому что сделали как хотели, потому что достаточно самоуверенны и, в конце концов, они создали Lost. К противоречивой концовке можно относиться по-разному, но единство позиций и непоколебимая уверенность на дистанции в декаду как минимум вызывает уважение.

«Соня Уолгер: Должна сказать, были странные взгляды, когда вся передняя часть самолета была заселена возвратившимся кастом “Lost”. Вы бы видели, пассажиры начинали немного волноваться, думая: “Каковы шансы, учитывая, что это целое шоу, основанное на падении самолета?” [В такой ситуации] люди начнут нервно пристёгиваться».

«Дэймон Линделоф: Вывод из [ситуации с] “Lost” — я не сожалею, что меня завораживают двусмысленность и вопросы, на которые никогда не будет ответа. Потому что такова жизнь. Мне просто очень интересны эти истории, и я понимаю, есть опыт разочарования и неудовлетворённости [финалом]. Но ещё я думаю, в изучении и странствиях подобных идей есть благородство».

«Я думаю, “Во все тяжкие” — один из величайших сериалов всех времён. То же самое думаю о “Прослушке”. Но никто никогда не говорит о финалах этих шоу, потому что финалы не были такими же важными, как само путешествие. С “Lost” есть фиксация на том, как всё закончилось, и, думаю, само по себе это очень интересное наследие для шоу».

«Бешеный бык» vs «Ирландец»

Ричард Броди для New Yorker анализирует стиль Мартина Скорсезе на примере «Бешеного быка». Стартовая точка размышлений — насилие, которое главный герой излучает весь фильм. На словах тема кажется банальной — сейчас бы говорить про Скорсезе и насилие в 2020-м — но практическое воплощение идеи оказывается достаточно привлекательным. Через сравнение с «Ирландцем» Броди выводит константы лучших работ италоамериканского режиссёра: умение держать баланс между камерным и глобальным, небанально соединить персонажа и среду, отказаться от чрезмерного манипулирования личными историями и моралью. Поскольку баланс держать сложно, карьера Скорсезе получилась такой неоднородной, считает автор. Спорное утверждение про режиссёра с одной из самых качественных фильмографий в Голливуде — но с точки зрения кассы оправданное. Да и, в конце концов, это не столь важно. У Броди даже старомодный разбор Де Ниро-Ламотты в духе школьных уроков литературы получается увлекательным. Что еще нужно для счастья и желания пересмотреть фильм?

«Тем не менее постоянный приток гнева, который поглощает Ламотту во внешнем мире и в ринге, приравнивается к самоубийственной ярости его страданий, что также находит своё высшее выражение в боксе. Скорсезе снимает эпизоды бокса с галлюцинаторной высококонтрастной палитрой и динамичными крупными планами, которые передают жестокость и удовольствие от причинения боли, разрушительное безумие и страсть, похожие на безмятежность в агонии и изящество в страдании Христа. Одна сцена, когда Ламотта готовится к свирепому избиению от Робинсона, показывает его в ужасающе терпеливом восторге от предвкушения боли, которую, как он знает, он вполне заслуживает за те страдания, что он причинил своим близким. Это момент совести, который пылает и вспыхивает ненадолго, но с прожигающей дыру в экране интенсивностью».

Киносписки

— Подборка кинопостеров от Mubi
— 5 лучших и худших костюмов Доктора Кто
— Новое на Netflix в июне 2020-го
— Лучшие фильмы 2020-го на данный момент, по мнению Guardian
— Аналогичный список от Guardian, но с лучшими сериалами
10 важных фильмов с Мишелем Пикколи от Британского института кино