16 June

Обзор (к)инопрессы #54: «Турецкие наслаждения», «Фарго», кино на службе революции 

Виктор Непша
автор
Виктор Непша

Марлон Брандо отстаивает интересы американских индейцев, братья Коэн обожают похищения, Хелена Бонем Картер и Джиллиан Андерсон обсуждают коллег-нерях, а нидерландцы не могут жить без «Турецких наслаждений» — читайте в новом дайджесте интересных зарубежных материалов о кино в статье Виктора Непши. 

Марлон Брандо, американские индейцы и отказ от «Оскара»

Все помнят, что Марлон Брандо был грандиозным актёром и очень непростым человеком. Истории с ним, от скандальных до нелепых, уже обрели мифологический статус — что не мешает изданиям время от времени возвращаться к ним. Свежий пример — Guardian не поленились и разыскали Сашин Маленькое Перо — представительницу племени апачи, которая в 1973 году вышла вместо Брандо получать «Оскар» (за «Крёстного отца») и зачитала отказ актёра от премии из-за отношения киноиндустрии к американским индейцам. 

Сейчас Сашин 74 года, она хладнокровно заявляет, что интервью для Guardian будет одним из её последних из-за онкологического заболевания. Но, несмотря на такой зачин, активистка с улыбкой вспоминает события полувековой давности: спонтанное знакомство с Копполой-соседом, 60-секундная импровизация на «Оскаре», взбешённый Джон Уэйн и Брандо как прекрасный собеседник. Мрачные тона в историю добавляют воспоминания Сашин о её детстве и молодости, о попытках суицида и расизме со стороны белых ровесников. После текста хочется думать, что вся акция была для Брандо не просто очередной эпатажной выходкой — слишком уж серьёзной и искренней кажется Сашин.

«Обвинение Брандо в стереотипизации Голливудом коренного населения Америки было убедительным, но всё прошло не слишком гладко. Джон Уэйн, серийный убийца индейцев на экране и самопровозглашённый сторонник превосходства белых, случайно оказался за кулисами во время выступления Маленького Пера. “Во время моей речи он порывался убрать меня со сцены, его удерживали шестеро охранников”. Вскоре, представляя лучший фильм (тоже “Крёстного отца”), Клинт Иствуд пошутил: “Не знаю, должен ли я теперь представлять эту награду от лица всех ковбоев из вестернов Джона Форда”. Маленькое Перо вспоминает, что за кулисами люди издавали стереотипные индейские боевые кличи в её адрес и имитировали удары томагавка». 

«Турецкие наслаждения» Пола Верховена: картина поколения и для поколения 

MUBI не так давно на регулярной основе возобновили свои подкасты, сопровождая их текстовыми допматериалами. Первым фильмом-героем выпуска стали «Турецкие наслаждения» Пола Верховена — ранняя картина именитого режиссёра и одна из самых коммерчески успешных лент Нидерландов.

Автор текста Дана Линссен сначала рассказывает, как не без труда искала книгу-первоисточник, на которой основан фильм, затем анализирует, чем «Турецкие наслаждения» были для нидерландцев её поколения (похоже, всем). И, наконец, доходит до разбора самой картины Верховена — образца токсичной маскулинности и одновременно точного её исследования со стороны. Занимательное эссе, удачно совмещающее личную историю с не самым сложным, но симпатичным анализом. Наверное, у всех были свои «Турецкие наслаждения» — фильм, находящийся везде и нигде, пока взрослеешь, навязчивый и очаровательный лейтмотив подростковых лет.

«Жить в Нидерландах значит быть в курсе всего, что происходит в фильме “Турецкие наслаждения”, даже не смотря его. <…> Музыка Рогиера ван Оттерло и губная гармошка Тутса Тилеманса повсюду. Все мальчики и девочки, которые катаются на велосипедах по летнему городу, — это Ольга и Эрик. За последнюю четверть ХХ века Моник ван де Вен и Рутгер Хауэр были нашими единственными звёздами, и приходилось в них влюбляться раз за разом, хоть они не походили на Хамфри Богарта и [Лорен] Бэколл, были более обыденными, непринуждёнными и резкими».

Пока есть кино, революция будет продолжаться 

Ещё один материал на MUBI — на вечноромантическую тему «кино и революция». Насколько кино может провоцировать изменения в обществе? За счёт чего это достигается? Где нужная точка баланса между прямолинейностью «как есть» и красотой в ущерб факту? Вспоминая приписываемую Ильичу фразу про «важнейшее из искусств», автор текста пытается ответить на эти вопросы. Приходится прибегать к гамме разных примеров, от Февральской революции в России до «культурной» в Китае, до алжирской войны за независимость и недавних гонконгских протестов. 

Учитывая, сколько лет всем этим вопросам, тексту трудно предложить какой-то свежий взгляд: конечно, «нужна новая эстетика», да, «поживём — увидим». С другой стороны, справочный материал здесь интереснее идейного. Текст предлагает множество познавательных примеров: Эйзенштейн, картина про бразильского убийцу — мессию — освободителя, сдержанные посттравматические китайские работы 1970-х и современные любительские видео.

«Благодаря чему кино по-прежнему может выступать как средство революционной борьбы? <…> Новые инструменты рождают новые работы. Любительские съёмки уже давно играют [важную] роль в протестах, телефоны с камерами стали незаменимыми атрибутами общественных движений для развития, документирования и распространения [информации об] их причинах. Возникает новая эстетика. Необработанные, незаконченные облики этих фильмов имитируют продолжение революции, это “работа в процессе”».

«Поскольку медиум продолжает меняться, перефразируя вечные вопросы о том, чем является / не является кино, его потенциал для политических изменений остаётся неизменным. В конце концов, как пророчествует молодой активист из фильма “Площадь” (2013), “пока есть камера, революция будет продолжаться”».

25 лет «Фарго»!

От революций к юбилеям. 25 лет назад в прокат вышел «Фарго» (тогда ещё только фильм) — классическая работа братьев Коэн и первый из вереницы «Оскаров» Фрэнсис Макдорманд. Sight & Sound по такому случаю откопали свой старый текст 1996-го, где режиссёры рассказывают о шести ключевых мотивах в фильме, на которые стоит обратить внимание, от локации и шведских столов до сцены похищения и границы между небом и землёй (снегом).

«Джоэл [Коэн]: Оглядываясь назад, я понимаю, что “Фарго” — второй фильм о похищении, который мы сняли, и у нас планируется ещё один, связанный с похищением [ещё не вышедший тогда “Большой Лебовски”]. Похищение предоставляет множество драматических возможностей — конфликтов, высоких ставок, мелодраматических вещей, которые являются хорошим материалом для кино. Одна из моих самых любимых картин — “Рай и ад” Куросавы. Это, вероятно, лучший фильм о похищении из когда-либо созданных — о продавце обуви в Осаке, чьего сына должны были украсть, но забрали сына шофёра. Не знаю, почему похищения людей столь увлекательны, но это так».

А Британский институт кино поговорил с Уильямом Мэйси, исполнителем одной из главных ролей в фильме. Актёр с радостью вспоминает о своей роли, делится байками со съёмок и признаётся в любви к мерзким персонажам.

«Фрэнсис Макдорманд — актриса для актёрской игры. Она любит актёрство и любит говорить об актёрском мастерстве. Но она одна из тех артисток, которые обожают всех, кроме себя».

«Возвращаясь к “Фарго”, в том, как эти парни [братья Коэн] справляются с насилием, есть правда, и я это ценю. Думаю, в основном потому, что это шокирует, расстраивает и вызывает отвращение. <…> И ещё мне нравится банальность, которую они применяют в своём [изображении] насилия. Это не крутое насилие. Это не шутливое насилие. Это банально и ужасно».

Хелена Бонем Картер и Джиллиан Андерсон обсуждают всё и всех 

Interview Magazine снова приглашает прекрасных людей поговорить друг с другом. На этот раз — Хелену Бонем Картер и Джиллиан Андерсон. Заголовок текста обещает очень британскую беседу (жаль, не послушать аудио), и разговор действительно походит на такую: в меру чопорный, несколько язвительный, на нейтральные темы (одежда, благотворительность, активность в Instagram, недавние роли), но не без упоминаний королевской семьи. Получилось без особых откровений, но — с такими-то участницами — симпатично.

«Бонем Картер: Чем бы ты занималась, если бы не была актрисой?

Андерсон: Вероятно, была бы междисциплинарным художником. 

Бонем Картер: В нашем доме мисс Хэвишем [героиня романа Диккенса “Большие надежды”, в экранизации книги Бонем Картер и Андерсон играли вместе]? Я тоже буду заниматься междисциплинарными искусствами, в другом крыле. Единственное, не знаю, сможем ли мы когда-нибудь жить вместе, — подозреваю, что ты довольно аккуратна.

Андерсон: Я не знаю, что такое аккуратность, но говорила ли ты когда-нибудь с Ванессой Кирби, другой принцессой Маргарет [в сериале “Корона”], о её неопрятности?

Бонем Картер: Её неопрятности? 

Андерсон: Боже мой, когда мы ставили “Трамвай «Желание»” (2014), можно было сразу же определить, где чья сторона в гримёрке! Позволь мне рассказать, что можно было видеть в любой день на стороне Кирби: балетную туфлю с прикреплённым к ней шиньоном или вилку с кусочком недоеденного веганского торта.

Бонем Картер: Как необычно. Это практически само по себе междисциплинарное искусство».

Спешл Бо Бёрнема: злободневно и не совсем правда 

Ричард Броди для New Yorker рецензирует одно из самых ярких (хотя бы в силу своей редкости) событий в мире стендапа — «Внутри», новый спешл Бо Бёрнема, ведущего комика 2010-х годов. В тексте с величественным названием «Бо Бёрнем и возможности кинематографического селфи» Броди отдаёт должное изобретательности комика (в чём мы не сомневались) и его способности малыми средствами, в замкнутом пространстве представить одновременно злободневное и саморефлексивное высказывание — про интернет, депрессию, отношения с близкими и публичный образ. Но в то же время что-то не даёт автору текста покоя. Броди уличает Бёрнема в определённой хитрости и игнорировании части важных проблем. 

Пандемия показала классовое деление наглядно: пока одни имели возможность безопасно закрыться дома, другие были вынуждены рисковать своей жизнью, продолжая взаимодействовать с людьми ради заработка. Бёрнем закрылся на год дома и оброс бородой, но этому затворнику кто-то всё ещё доставляет еду, бытовые средства и технику для съёмки спешла о себе — и в то же время не совсем себе, скорее очередном образе, лишь одной из граней карантинного повседневного существования.

«По ходу спешла домашняя студия Бёрнема наполняется кинематографическим оборудованием, которого не было в первом кадре, — как оно сюда попало? Во время работы в студии он ест миску хлопьев — где он их взял? Даже если бы создание проходило “внутри”, оно было бы невозможным без внешних воздействий. [Бо] пошёл за своими вещами, или они были ему доставлены <…>? В финальных титрах есть посвящение: “Лор, за всё”, предположительно это отсылка к его отношениям со сценаристкой и режиссёркой Лорин Скафарией. Где она была, когда он застрял внутри дома? Та часть жизни Бёрнема, которую он показывает, узко ограничивается его трудовой деятельностью, и к тому же её специфичным разрезом. Он демонстрирует результат только с намёком на практический аспект и потраченные на него силы. Нет понимания всего материального и эмоционального, из чего состояла его жизнь, пока он делал эту работу».

Киносписки

– Список любимых мюзиклов авторов Guardian

– Одежда и аксессуары, вдохновлённые образом Круэллы Де Виль

– 10 британских немых фильмов от BFI

– 10 хороших хоррор-сиквелов

– Подборка фильмов о футболе от Guardian к Чемпионату Европы

– Фильмы с Натали Портман от лучшего к худшему от Rotten Tomatoes