15 July

Опиаты для народа: в прокате «На игле» Дэнни Бойла 

Андрей Карташов
автор
Андрей Карташов

В повторном прокате культовая картина «На игле» — работа Дэнни Бойла, которую видел, о которой слышал каждый второй (примерная статистика). Андрей Карташов рассказывает о ленте, вспоминает легендарные строки из монолога героя Юэна Макгрегора, объясняет, чем картина многих взбесила, но ещё больших покорила на долгие годы вперёд. 

«Выбери жизнь, а не наркотики» — плакаты с таким слоганом, заказанные национальным минздравом, в 1980-е украшали улицы шотландских городов. Сейчас, тридцать с лишним лет спустя, даже в самой Шотландии мало кто помнит об одной из многочисленных наивных попыток бороться с героиновой зависимостью абстрактными позитивными фразами. Зато все знают пародию на эту кампанию — саркастичный монолог из фильма, а до того романа «На игле»: «Выбери жизнь. Выбери работу. Выбери карьеру. Выбери семью… Выбери низкий холестерин и стоматологическую страховку… Выбери сидеть на диване и смотреть тупые телешоу… Выбери сгнить, когда это всё закончится». Эти слова произносит за кадром главный герой Рентон (Юэн Макгрегор) в самом начале фильма. Он подытоживает монолог своим кредо: «Я выбираю кое-что другое. И у меня нет для этого причин — зачем причины, если есть героин?»

Рентон — не просто наркоман, но принципиальный наркоман. Авторы слоганов не понимают, что «жизнь», которую нужно выбрать, не бывает абстрактной, а вот конкретные её обстоятельства, доступные пролетарской молодёжи в Эдинбурге девяностых, устраивают не всех. В компании Рентона не все колются, но все — убеждённые маргиналы: дни напролёт проводят в пабах, ночи — в клубах, промышляют мелким криминалом, от тюрьмы не зарекаются. Рентон иногда пытается завязать, но каждый раз обнаруживает, что от жизни по правилам тошнит не меньше, чем на ломке, — и опять выбирает героин.

Нельзя сказать, чтобы режиссёр «На игле» Дэнни Бойл любовался этим радикальным образом жизни. Консервативные политики ещё в девяностые, когда фильм вышел на экраны, пытались приписать ему романтизацию наркопотребления; «На игле» даже упоминал во время предвыборной кампании — 1996 кандидат в президенты США, сенатор Боб Доул. Но нигилизм романтизировать невозможно, потому что он изначально романтичен и с этим ничего не сделаешь; ну а что касается героина и жизни «на системе», то достаточно сказать, что в этой картине в кадре показывают труп младенца, умершего в притоне, пока родители лежали под кайфом в соседней комнате. Это самая сильная, но не единственная шоковая сцена картины, которая не стесняется ни страшного, ни отвратительного: например, по количеству экранного времени, посвящённого диарее, «На игле» опережает любой другой фильм сравнимой популярности. Надо заметить, что изобразить героиновый кайф Бойл не пытается, зато визуализирует ощущения Рентона от передозировки и ломки красочными сценами кошмарных галлюцинаций. Гротеск — основной художественный принцип Бойла, и это проявляется во всём — в шутках на грани и за гранью, эксцентрике типажных актёров, неестественном освещении и широкоугольной оптике, искажающей пропорции лиц и предметов.

Было бы интересно узнать, как представлял себе критический взгляд на наркоманию сенатор Дойл, если мёртвый младенец для этого недостаточно убедителен, но политик впоследствии признался, что никогда не смотрел «На игле». Бойл же видел свою задачу в том, чтобы экранизация Ирвина Уэлша не превратилась в пресную буржуазную социалку в духе «Дневников баскетболиста». Предшественники писателя (который и сам в молодости вёл полукриминальную жизнь и получил условный срок за хулиганство) — так называемые «рассерженные молодые люди», поколение британских драматургов и литераторов 1950-х, которые критически изображали современное им общество с точки зрения рабочего класса. Однако их метод был сугубо реалистическим, а Уэлш и Бойл, кажется, уже окончательно разочарованы в реальности.

Что неудивительно, ведь политическая жизнь движется по порочному кругу. Герои «Оглянись во гневе» и «Одиночества бегуна на длинную дистанцию» (хрестоматийные фильмы по текстам «рассерженных») чувствовали безразличие политиков и отсутствие перспектив, и ровно то же можно сказать о Рентоне и его товарищах, только они ещё к тому же оказались жертвами провальной «войны против наркотиков», которая не победила наркотики, зато поставила вне закона миллионы потребителей, дав политикам удобный повод для дополнительного полицейского контроля за молодыми людьми. К этому примешивается и хронически уязвлённое чувство национальной гордости. «Я не ненавижу англичан — они просто обсосы, — говорит в одной сцене Рентон. — А вот мы зато колонизированы обсосами». «На игле» не даёт забыть, что перед нами шотландское кино, отсылками к Шону Коннери и эдинбургским диалектом, из-за которого картина шла в американском прокате с субтитрами. Внимательность к языку — здесь много афоризмов и просто остроумно написанных реплик — перешла в фильм из прозы Уэлша, в которой вместо обычной орфографии используется фонетическая запись шотландского варианта английского: так писатель обособляется от культуры захватчиков, будто бы заявляя местное наречие в качестве отдельного языка.

Впрочем, такие тонкости теряются за пределами Соединённого Королевства. В конце 1990-х «На игле» оказался в плеяде других, преимущественно английских культурных феноменов, известных как Cool Britannia, — вместе с музыкой Oasis и Blur, инсталляциями Дэмиена Хёрста и фильмами Гая Ричи. Бойл не преминул включить в саундтрек пару песен из волны брит-попа, но сам принцип составления саундтрека из энергичных поп-хитов позаимствовал из-за океана — у Квентина Тарантино. «На игле» полностью принадлежит своему времени — это в девяностые было принято разговаривать цитатами, выкручивать цвета, монтировать сцены под шлягеры и ко всему относиться с цинизмом. Бойл попытался войти в ту же реку двадцать лет спустя, сделав сиквел «На игле» (Уэлш опубликовал продолжение ещё в 2002-м), но нигилизм Рентона в исполнении начинающего шотландского артиста Макгрегора звучал куда убедительнее, чем из уст голливудской звезды Макгрегора. Проблемы, впрочем, остались по сути теми же, хотя поменялся список: «Выбери Facebook, Twitter, Snapchat, Instagram и остальную тысячу способов излить жёлчь на незнакомых людей. Выбери постить на своей странице, что ты ел на завтрак, и надеяться, что хоть кому-то есть до этого дело… Выбери то же самое для своих детей, только хуже. Выбери смотреть, как история повторяется».