15 September

«Покидая Лас-Вегас»: 25 лет картине Майка Фиггиса

Зинаида Пронченко
автор
Зинаида Пронченко

15 сентября 1995 года состоялась премьера фильма «Покидая Лас-Вегас». 25 лет назад герой Николаса Кейджа на экране выбрал самый долгоиграющий способ самоубийства — допиться до смерти. Зритель наблюдал за тем, как стакан за стаканом Бен приближался к своей цели, оставляя на дне бутылки бесчисленные терзания и проблемы. Зинаида Пронченко вспоминает кинематографическую поэму Майка Фиггиса, написав то ли статью, то ли белый стих о «высшей точке экзистенциальной лихорадки».

Жизнь прекрасна. Тем, что в любой момент человек вправе покончить с собой. Разве это не божественный дар — быть хозяином своей судьбы, нажать на стоп-кран, когда нет сил больше терпеть — ускользающую красоту, невыносимую лёгкость, непреходящий ужас, звенящую пустоту, абсолютное одиночество, страшную боль и тщету бытия. Оно определяет сознание и методы, которыми себя можно уничтожить, из порочного круга исключив. 

Джин, текила, виски, водка, с пивом, с соком, коньяк, арманьяк, лонгдринки, шоты, аперитивы, дижестивы… нет места уютнее, чем дно стакана. 

Первая ночь покоя — та, с которой для героя начнётся вечность. Алкоголь — лучшая паллиативная медицина на свете. Бен приехал в Лас-Вегас, чтобы поймать энтропию за хвост: убить себя нежно, раствориться в неоне и выпивке, если повезёт, сердце не выдержит, если нет, всегда есть шанс захлебнуться собственной рвотой.

Латекс, кожа, вазелин, лак для волос, шиммер, плётки, дилдо, браслеты, минеты… нет позы привычнее, чем на коленях.

Первая ночь покоя — та, с которой для героини начнётся верность. Секс — лучшая паллиативная медицина на свете. Сера приехала в Лас-Вегас, чтобы мир её не поймал: найти себя наконец, возродиться на фоне огней, под звуки монет, если повезёт, сердце выдержит, если нет, всегда есть шанс поперхнуться собственной гордостью.

Они встретятся на перекрёстке шоссе в никуда. Красный свет. Ты стоишь. Я иду. Или наоборот. I’m still standing. You’re dying.

«Покидая Лас-Вегас» Майка Фиггиса — экранизация одноимённого романа Джона О’Брайена, покончившего с собой в разгар съёмок. По сути Николас Кейдж и Элизабет Шу читают по ролям его предсмертную записку. Но «Покидая Лас-Вегас» — это также и сиквел «Красотки». Та часть сказки, что начинается после ритуального happily ever after. Проститутками не рождаются, а становятся и, к сожалению, умирают. Алкоголизм — это не только болезнь, но и осознанный выбор. В случае Бена — проводы любви. В последний путь его соберёт и соборует Сера. Расширение пространства борьбы/мечты пройдёт под джазовый тремор и шлягеры звёзд мюзик-холла. 

Дрожит земля, дрожит голос, дрожат руки, и поэтому следует немедленно выпить, вздрогнув. В состоянии бескрайнего опьянения мир вокруг начинает дрожать и дробиться на тысячи глаз, на тысячи фраз, которые смотрят на тебя, описывают тебя, но не видят и не понимают.

Сера — в пересказе сутенёра, Сера — в клиентской версии, Сера — на приёме у психотерапевта. Серы по-прежнему не существует.

Бен — как посторонний, Бен — как прохожий, Бен — как бывший. Бена скоро не станет. 

Разбирая своё прошлое на воспоминания, разглядывая его на ладони, Бен обнаружит ошмётки души и осколки сердца, а ещё коралловую рубашку с пятнами крови и серебряную фляжку с каплями алкоголя.

Разбирая своё настоящее на переживания, вычитывая из него хоть какие-то обнадёживающие смыслы, Сера обнаружит ошмётки кожи и осколки стекла, а ещё нож, которым её наказывал Юрий, и бутылки, которые не допил и разбил Бен.

«Я никогда не попрошу тебя остановиться», — скажет она, и это будет главное доказательство её любви.

«Я никогда не попрошу тебя меня спасти», — скажет он, и это будет главное доказательство его любви.

Покинув Лас-Вегас, они оставят за спиной последний рубеж, за которым уже ничего не возможно — изменить или вернуть. Лас-Вегас — это лучшая метафора судьбы. Пока ты дышишь, есть надежда. Что чёрное, как глаза Бена, или красное, как платье Серы, — верная ставка, она сыграет, а жизнь возьмёт своё. Но пока ты пьёшь, нет надежды. Что чёрные глаза Бена не закроются через пару недель и пару тысяч долларов навсегда, а красное платье Серы не останется через пару недель и пару тысяч клиентов навсегда сиротливо висеть в гардеробной — наряд невесты, после брачной ночи проснувшейся вдовой.

Шедевр Фиггиса — высшая точка экзистенциальной лихорадки, озноба, что охватил страждущего на краю ночи. Кажется, никогда прежде человек на киноэкране так не мучился, не тяготился, не жёг свечу с обоих концов. Бена, допустим, многое роднит с героем Мориса Роне в «Блуждающем огоньке» Луи Маля. Однако самоубийство Алена Леруа не мешало ХХ веку идти своим чередом, к новым восхитительным горизонтам. У Фиггиса в кадре рушится не только жизнь, но и миропорядок. Время устало само от себя и покидает пространство, не прощаясь. Кто надеется ещё на что-то, получит ответ совсем скоро. Ставки сделаны, ставок больше нет. Мы все, вслед за Беном и Серой, покинули Лас-Вегас. Вздрогнем, не чокаясь.