29 октября

За и против: «Верность» Нигины Сайфуллаевой

Тимур Алиев и Ксения Ильина
автор
Тимур Алиев и Ксения Ильина

На российские экраны выходит «Верность» — чуть ли не самый обсуждаемый (даже до проката) русский фильм года, который в разных текстах называют и феминистским, и мизогинным, и дерзким, и беспомощным, и психологической драмой, и начисто лишённой психологизма поделкой. Кино ТВ публикует две рецензии на картину: «за» и «против».

Первая мысль, на которой я ловлю себя при упоминании имени Нигины Сайфуллаевой, — мысль о том, как же органично её героиням удаётся взрослеть вместе с ней. В предыдущей картине «Как меня зовут», благодаря которой российский киномир узнал о существовании актрисы Александры Бортич, героини существовали на пределе — своей молодости, бесшабашности и неприкрытой уязвимости. В тот момент такой была и сама Сайфуллаева. «Верность» же на первый взгляд получилась рассудочной и спокойной, как сама Лена, персонаж Евгении Громовой — тоже, видимо, как это произошло с Бортич, новой звезды российского кино. Таков феномен кастинга Сайфуллаевой: она заранее до мельчайших деталей знает характер каждой своей героини и продолжает поиски нужной актрисы, пока не добьётся точного попадания. Её творческий поиск, кажется, всегда шёл в ногу с личным, её работы — всегда о ней самой, но не она сама, и это важно. «Верность» в этом смысле — уже совсем не «Как меня зовут». Не отчаянный вопль обиженной юности. «Верность» — это всё тот же предел, на котором существуют её героини. Но теперь это взрослые полутона.

Изящная и немногословная Лена — успешный врач-гинеколог. Она ходит на работу, по вечерам ждёт мужа Сережу (угловатый и уютный Александр Паль) из театральной студии. Раньше в этой красивой паре понимали друг друга с полуслова, но потом вдруг случились тайные эсэмэски, подсмотренные Леной в телефоне у Сережи, и появилась недосказанность, и брызнули слёзы. Лена их проглотила, взяла на работе отгул и поехала на морское побережье на поиск эротических или романтических приключений, в омуте которых можно утопить измену мужа.

Поменянные местами ещё на уровне работы над сценарием буквы в названии однозначно добавили измерений — от недвусмысленной ревности Нигина пришла к верности, которую каждый понимает в силу широты взглядов. Но ведь можно и совсем по-простому: есть ли чувство сильнее и ядовитее, чем ревность? Вряд ли. Именно этим вопросом движим сценарий Любови Мульменко и Нигины Сайфуллаевой, пролить свет на эту тёмную материю — и есть режиссёрское намерение. Секс — всегда лишь продолжение любви, и разобраться в ней — значит решить для себя, что на чём в конечном счете строится. Лена всегда была так близко к тому, что связано с женской сексуальностью, с самим телом, что эти понятия стали для неё лишь конструкциями, которыми удобно оперировать в теории. И тут её поражает простота идеи — ведь именно через тело можно изжить свои бессознательные страхи, через него можно найти выход из тупика. Когда хочется кричать от боли, можно отдаться другому, объективировать себя до черты, после которой боли уже нет.

И как не прав будет тот, кто прочитает этот фильм как лобовую метафору гендерного раскрепощения. Тот, кто будет смотреть фильм именно так, не получит от него ничего. Нигина прячет в монтажные склейки очень и очень многое, главное — разглядеть. Но откуда у нас, российских зрителей, этот навык, когда почти любой отечественный режиссёр так любит резать правду-матку, начисто лишённую оттенков.

Если кризис в любви, то обязательно драма и безусловное несчастье без попытки разобраться, что к чему. Если сцены секса, то обязательно до жути неловкие, с надрывом. Настоящий, полюбовный секс — не видели и видеть не хотим. А Нигина вот так запросто и без тени смущения способна не только показать тот самый, желанный, но пока невозможный у российских режиссёров мир эротической любви, но и также запросто, как бы даже и между прочим, указать на пропасть, которая пролегает между сексом по любви и без неё. Внешне холодная Лена — ни в коем случае не тот тип разумной до мозга костей женщины, во всём отдающей себе отчёт. То, какой она кажется окружающим, — непоколебимой и профессионально хладнокровной, способной не моргнув решить сложнейшую врачебную задачу — совсем не она настоящая. В какой-то момент она ломается именно там, где казалась самой себе наиболее прочной — в своём рассудочном взгляде на основы любви и брака.

«Не изменять — это какой-то юношеский максимализм», — говорит коллега Лены, герой Алексея Аграновича, и девушка, затаив дыхание, пытается сжиться с этой фразой, которую тот произносит со столь лёгкой и циничной уверенностью. Она не понимает, просто не может понять, как это работает в её конкретном, таком теперь уже далёком от всех медицинских абстракций случае. Ведь есть муж, который ей изменяет, и есть пропасть, которая разверзлась от осознания этого. Стоять на месте невыносимо, поэтому она начинает копать вглубь себя. А Сайфуллаева внимательно и нежно следит за своей героиней. Она никогда не судит — не видит в этом смысла: каждый пытается нащупать свой путь в темноте, стараясь изо всех сил. Оттого понятнее всего оказывается сравнить фильм Сайфуллаевой с разговором с психотерапевтом, который мягко улыбнётся и тепло скажет: то, что ты время от времени совершаешь странные и непонятные тебе самой поступки, ничего не говорит о тебе. Ты начинаешься там, где возникает вопрос, почему. Так же и тут: полудвижения, полунамерения Лены складываются в тот самый психологизм, которого так не хватает героиням российского кино. И в темноте появляется свет, без которого было не посмотреть другому в глаза, не проговорить боль, единожды пролившуюся через край.

«Верность» Нигины Сайфуллаевой — отчаянная и смелая, но однобокая и провальная попытка демонстрации кризиса женской сексуальности, которая ещё и унижает образ современной женщины.

После премьеры на «Кинотавре», где жюри наградило картину (то ли из жалости, то ли с издёвкой) дипломом с формулировкой «За безграничную веру актёров в режиссёра», вторая полнометражная работа Нигины Сайфуллаевой добралась до российского проката. В центре истории первой картины Сайфуллаевой «Как меня зовут» были девчачье легкомыслие и детские обиды, вылезшие наружу в подростковом возрасте. «Верность» взрослеет вместе с режиссёром: перед нами вновь тандем Нигины с Любовью Мульменко, разве что вместо двух девочек уже 30-летняя девушка — молодой специалист-гинеколог (Евгения Громова — актриса, о которой, по-хорошему, стоило начать говорить громко ещё четыре года назад, после «Городских птичек»), решившаяся на измену из-за мучительных подозрений в том, что муж (Александр Паль) ходит налево.

Идея картины, по заявлениям режиссёра, родилась из личного опыта. Так, Сайфуллаева рассказывала, что сама была ужасно ревнива, поэтому для сценария «Верности» они с Мульменко задействовали методику «иди от себя». Главная героиня — гинеколог, потому что, работая над сценарием, сама Нигина готовилась к беременности. К сожалению, как это часто бывает с российским кино, интересная идея утонула в производственных мытарствах, поэтому итоговая версия картины, которую мы видим на экране, будто бы издевается над самим автором. В то время как Сайфуллаева рассказывает, как в реальности работала с возникшей проблемой путём в том числе обращения к психотерапевту, героиня «Верности» Лена о подобном даже не задумывается, а лишь «накручивает» собственный страх до предела. Когда чаша подозрений, наконец, оказывается переполненной, девушка решает, что должна «сравнять счёт».

Впору провести параллель между таким расхождением мужа и жены по разным берегам с разводом Владимира Путина в 2013-м. «Это цивилизованный развод», — прокомментировала Людмила Путина развод с супругом. «Это решение внутриличностного конфликта», — будто бы вторит экс-жене президента Нигина Сайфуллаева, пытаясь объяснить, почему «Я-личность» её героини подавило «Я-жена». Занятно, что поход налево, как показывает нам режиссёр, становится чуть ли не главным способом разрешить пресловутый конфликт. Раздвинуть ноги перед первым встречным персонажу Евгении Громовой оказывается одновременно и физически проще, и морально легче, нежели попытаться поговорить с мужем (самым близким и родным человеком для Лены) или, на худой конец, обратиться к специалисту.

Как говорил стендап-комик Данила Поперечный в прошлогоднем выступлении, «самая большая проблема психологов в России — они думают, что психологи в России никому не нужны». Ирония, а по сути горькая правда. Если в многочисленных американских фильмах, в которых возникает какая-либо проблематика в отношениях мужа и жены, звучит заштампованное, но всё-таки не лишённое здравого смысла «Давай поговорим об этом», то в российском кино 2019 года женщинам предлагают просто включить стерву, забыть о браке и отправиться искать собственную телесность путём беспорядочных связей. Без доли стеснения в демонстрации оголённых тел Сайфуллаева плюёт и на текущую социальную повестку, и на новое положение гендерных ролей в обществе. Если юные Бортич и Васильева в «Как меня зовут» переходят границы сексуальной табуированности во многом из-за гормонального бума, то персонаж Евгении Громовой — совсем не подросток, ей 30, и действует она более осознанно, так что банальной, глупой шуткой про ПМС уже не отвертеться.

Попытки демонстрировать женскую сексуальность давно не табуированы как в российском, так и в мировом киноконтексте. Другое дело, что сексуальные приключения Лены, её разноплановые поиски сути проблемы в отношениях с мужем носят исключительно эгоистичный оттенок. Ложась под очередного безымянного мужчину между гаражами, самоутверждаясь таким образом как целостная личность и привлекательное тело, вызывающее животные желания, персонаж Громовой никоим образом не находит настоящую себя. Лена лишь прячется в конуре из комплексов, домысливаний и додумываний за мужа, Сайфуллаева же вместе со своей героиней ограничивается лишь физическим, отстраняясь от глубинного, довольствуясь демонстрациями последствий и не пытаясь препарировать причину.

Если Дарья Жук, коллега Нигины по цеху, в прошлогоднем «Хрустале» говорит устами Насибуллиной: «Нет — это нет», — оставляя надежду, что будущее поколение, которое скоро повзрослеет, всё же усвоит это, то Сайфуллаева спустя год никакой надежды зрителям не даёт, оставляя до боли размытый финал. «Верность» как бы говорит нам: «Брак — на обочину истории, проблемы социальной коммуникации — в мусорное ведро». Тезис «Я женщина и сама для себя во всём права; остальное идёт потом» ужасающе созвучен с известным лозунгом, который можно услышать каждый год на «Русском марше». Открытыми остаются два вопроса: 1) доколе кинематографисты будут демонстрировать нам глупую, несуразную женщину-тело, которая настолько далека от своего реалистичного прототипа образца 2019 года, насколько это в принципе возможно в настоящий момент; 2) когда же появится российское кино, где обращение к психотерапевту в связи с семейной проблемой станет нормой, а не будет приравниваться, допустим, к походу к ясновидящей или гадалке.