9 июля

«Здравствуй, мир» и до свидания: Алексей Васильев о новом аниме Томохико Ито

Алексей Васильев
автор
Алексей Васильев

Состоялась цифровая премьера аниме «Здравствуй, мир» Томохико Ито. История про вечную ностальгию по временам, когда трава была зеленее, город — лучше, мы — моложе и счастливее. Казалось бы, у режиссёра все карты на руках: игры со временем, романтическая линия двух школьников, героизм и жертвенность, прекрасный Киото разных лет. Но после перетасовки всех исходных эта партия, по мнению критика, провалилась. Алексей Васильев рассказывает, почему у зрителя не получается «прикипеть» к истории.

Вы когда-нибудь задумывались над тем, отчего в сети давно и обильно создаются электронные архивы старых газет — не только центральных, а и местных, с их пустячковыми новостями? Отчего уже полтора десятка лет бесперебойно ставит в эфир старые выпуски программы «Время» и «Кинопанорам» телеканал «Ностальгия», сохраняя аудиторию? У каждого представителя человечества есть настойчивая потребность вернуться в то время, которое он прожил беззаботно, и познать его заново во всех взаимозависимостях, на которые тогда не обратил внимания, воссоздать те беспечные дни, с их точной погодой, происшествиями, песнями по радио, новостями в телевизоре, фильмами, что шли в кино, заведениями, которые только открылись и стали популярны, — и, возможно, заново ощутить аромат какого-то особенного момента или найти ту точку в сплетении событий больших и малых, когда тебе было так беспричинно хорошо.

Вот и деятели корпорации Alltale из свежего аниме «Здравствуй, мир» задались целью увековечить в объёмных цифровых голограммах каждый день древнего Киото. На дворе — апрель 2027 года, и у жителей уже вошло в привычку подходить к стендам, набирать интересующее их число и видеть объёмную картинку выбранного дня из прошлых лет, чтобы посмотреть на него сверху, как на подвижном макете. Чего жители не знают — что наряду с этой версией, ставшей повальной ностальгической забавой и новой местной достопримечательностью, была, с одобрения правительства, разработана другая, секретная и куда более продвинутая, на которой при помощи тысяч дронов записаны не только новостные события, но и все те поступки, слова, жесты, считай, частная жизнь каждого жителя. И вот перед нашим главным героем Наоми вырастает незнакомец в чудной одежде и объявляет, что он — это Наоми через 10 лет, а Наоми — всего лишь записанное в матрице воспоминание о нём образца 2027 года. И что пришёл он, чтобы натаскать Наоми изменить то непоправимое, которое стрясётся через три месяца.

По традиции аниме, Наоми — подросток, только что перешедший в старшую школу и ещё не успевший выстроить отношения с одноклассниками, во многом в силу своей стеснительности и нерешительности. Те добавили друг друга на свои страницы в мессенджерах и пошли знакомиться в караоке. А Наоми остался один на один с девочкой — «одинокой волчицей». Он предложил друг с другом «зафрендиться», а она со словами «Можешь писать сюда» начертила что-то ручкой в блокноте, вырвала листок и вышла из класса. На листке был почтовый адрес.

Это ещё одна традиция аниме — чтобы главные герои были очаровательно ретроградны. И Наоми, и волчица Рури помешаны на бумажных книгах, поэтому их назначают классными библиотекарями. Так вот, сообщает Наоми-старший, я помогу тебе с ней сойтись, чтобы ты спас её от удара молнии, который через три месяца отправит «одинокую волчицу» в кому и так и оставит с отключённым мозгом.

Мы на знакомой территории: киберпанк разрабатывает эти сюжеты о матрицах уже без малого 40 лет, аниме давно прикипело к любовным историям с кульбитами во времени, особенно — после сказочного успеха «Твоего имени» (2016) Макото Синкая, а для режиссёра «Здравствуй, мир» Томохико Ито игры с генерированным пространством не в новинку, это он создал сериал и фильм по манге «Мастера меча онлайн» (2012, 2017). Его режиссёрский опыт как раз и проявится с максимальной отдачей, когда по сюжету в новом фильме изменения в прошлом начнут влиять на будущее и оба пространства, кибер и не-кибер, перейдут в конфликтное состояние, — этот конфликт он будет показывать через меняющиеся техники рисунка, в диапазоне от неподвижной, без дуновения ветерка, светотени улиц из компьютерной игры до тех радужных загогулин, которыми украшали художники конверты пластинок в эпоху ЛСД. Но «печалька» как раз в том, что если рисунок в этой, второй, катастрофической части нового аниме становится совершенно драматической составляющей, способом рассказать историю, то с собственно традиционной драмой в этой ленте беда. Написана она хуже некуда.

Кроме того, что Наоми — симпатичный «ушлёпок», а Рури, как он выразился, — «одинокая волчица», каких мы видели в тысячах аниме, мы о них ничего пикантного, что заставило бы нас к ним прикипеть, не узнаем — и остаётся только проецировать на них уникальность прежних аналогичных героев из лучших лент. В их любовь нам остаётся поверить только потому, что Наоми, наклонившись за книжной закладкой, которую обронила Рури, в следующем кадре, разгибаясь, упрётся лицом в попу Рури и ему, судя по краске на лице, понравится, а она даст ему затрещину, но ей, тоже судя по краске на лице, будет по нраву его объяснение, что, мол, прости, это я тебе закладку поднимал. Больше их отношения никак не будут проработаны. Их привязанность к осязаемому письму — печатным изданиям и дневниковым записям — тоже никак не поможет и не помешает в будущей битве; а Рури к тому же вообще будет вести себя как пассивная кукла, чего в наш век с кинодевушками просто не бывает и что подлежит остракизму. Одноклассники, которые обильно толкутся в аудитории, точно копируя мизансцены из других анимешных школьных аудиторий, хотя бы той, где училась и орудовала Харухи Судзумия, вообще лишены индивидуальных черт: с тем же успехом можно таращиться на публику в пролетающих вдоль станции вагонах метро. Действие помещено в старую столицу, но кроме того, что ворота-тории храма Фусими Инари использованы как портал между реальностью и матрицей, колорит города не показан вовсе: чтобы понять особенный, старообрядный мир, в котором действуют герои киноленты, приходится вызывать в памяти «Холмса из Киото» или 7-й фильм о приключениях детектива Конана, «На перекрёстках древней столицы» — вот уж где Киото играл на равных правах с главными героями! Философский замес из буддизма и киберпанка ничем новым не порадует, разве что останется в памяти завет старшего Наоми младшему: «Обещай мне, что будешь счастлив». Это трогает, это стоит помнить в каждую минуту жизни: ведь именно этого мы попросили бы нас же самих, вспоминая себя в более свежие годы, именно этого хотят от нас наши родители, покидая этот мир.

Но за исключением этой фразы — всё это было, было, и было намного лучше. Такое чувство, что ты — один из тех жителей Киото, что пялятся в фильме в общедоступную, непроапгрейденную версию Alltale — вот те дома, те вывески, та погода, афиши тех кинофильмов, но себя или другого любимого человека не разглядеть. Нужно домысливать. И когда видишь на экране красивейший кадр с ромашками под голубым небом, на котором остались два белых следа от самолётов и не погасла луна, вспоминаешь «Твоё имя» и как был по-настоящему счастлив, когда смотрел его тогда, в первый раз. В этом смысле новый фильм оказался плоть от плоти той самой несовершенной ностальгической игрушки, о которой он взялся рассказать: напоминает всё лучшее, что было в прошлом аниме, но не в состоянии воссоздать единый аромат прежнего наслаждения.