31.01.2018

Плакатное искусство: в прокат выходят «Три билборда за пределами Эббинга, штат Миссури»

Максим Заговора
автор
Максим Заговора

До российских кинотеатров добрался последний фильм Мартина МакДоны, собравший к февралю полтора десятка престижных наград и являющийся одним из главных претендентов на «Оскар». Максим Заговора рассказывает о, возможно, лучшей картине автора «Залечь на дно в Брюгге» и «Семи психопатов».

Милдред Хейз (Фрэнсис Макдорманд) — американская «женщина с судьбой». Мать-одиночка, никакой косметики, синий комбинезон, косынка на лбу, чтобы волосы не мешали. Семь месяцев назад её дочь изнасиловали и убили, но виновные по-прежнему не найдены, а крохотный город Эббинг постепенно забывает о громком преступлении, погружаясь в тягучий провинциальный быт. Уставшая от «время лечит» Хейз арендует три заброшенных билборда ближе к лесополосе и публикует на них три фразы чёрным по красному, большими буквами — «Умирала, пока насиловали», «По-прежнему нет арестов», «Как дела, шериф Уиллоуби?» — обвинения полиции в бездействии. Но проблема в том, что шериф Уиллоуби (Вуди Харрельсон) — не самый плохой коп и не самый плохой человек. Город, мягко сказать, не встаёт в едином порыве на сторону Милдред. Теперь она остаётся совсем одна.

«Три билборда за пределами Эббинга, штат Миссури»

Выдуманный МакДоной Эббинг — это Твин Пикс, из которого вырезали всё мистическое или деревня Сэндворд из «Типа крутых легавых», из которой вырезали всех идиотов. Да, круговая порука, да, шёпот за спиной, да, «выживает сильнейший», но каждого здесь можно понять, каждый действует в соответствии с логикой ситуации, у каждого своя правда, каждый, как с любовью говорил Балу про Маугли в мультфильме Романа Давыдова, «всё-таки человек». И трусливый расист офицер Диксон, живущий с мамой (великая роль Сэма Рокуэлла) и бывший муж главной героини (Джон Хоукс), переживающий убийство дочери в объятиях 19-летней куклы и пытающийся поступать по совести глава рекламного агентства, владеющего билбордами, Рэд (Калеб Лэндри Джонс).

МакДона, будучи, конечно, прекрасным режиссёром, но сценаристом-то просто выдающимся, реплика за репликой, стежок за стежком зашивает дюжину героев в твёрдый клубок, а затем берёт за нитку и бросает в воздух — клубок разматывается за несколько секунд — зритель в катарсисе, зритель рыдает. На премьере в Венеции съёмочной группе устроили стоячую овацию, а на выходе из кинозала бывалые фестивальщики говорили, что не видели ничего подобного несколько лет (интересно, впрочем, сохранился ли восторг спустя полгода).

Что уж говорить, фильм действительно мастерски сделан — но это, как ни парадоксально, единственное, что в фильме может разочаровать. Тут нет авторских метаний, рефлексии, спорных режиссёрских приёмов, которые кого-то в кино влюбят, а кого-то непременно оттолкнут — МакДона знает, как надо, и действует, как решил. Диалоги героев отточены до панчей, сюжет извивается пёстрой лентой, все артисты играют свои лучшие (ну, одни из лучших) роли, а кадры оператора Бена Дэвиса — хоть сейчас на любой фотоконурс. «Три билборда» — может быть, вовсе идеальный фильм, как бывают на свете идеальные формы, рифмы, в конце-концов, тела, вот только некоторым в нём будет не хватать какого-то шрама, какой-нибудь дурацкой родинки, чтобы назвать «идеальным для себя» и не делить со всеми остальными. Тем более, что даже в России, похоже, делить придется на армию фанатов — МакДона, находящийся у нас в статусе суперзвезды со времён «Залечь на дно в Брюгге», теперь точно обречён на культ.

И, конечно, «Билборды» не останутся без ключевых «Оскаров» — можно смело начинать протирать полки под статуэтки за лучшую женскую роль, лучшую мужскую роль второго плана и лучший сценарий и даже не без надежд поглядывать на главную номинацию, но есть ощущение, что фильм мог стать чем-то больше. Редкий текст о картине обходится без упоминаний Тарантино и братьев Коэн, многие рецензенты теперь даже ставят МакДону на первую ступень этого пьедестала. И, кто же спорит, обыграть легенд на их территории — серьёзное достижение. Вот только факт сравнения — уже укол. «Криминальное чтиво» или «Фарго» — были сами себе контекстом, а «Три билборда» — прекрасная работа, но в мире, созданном кем-то другим.